— Досматривать будем.
Их невозмутимость поражает.
— Я не стану раздеваться, — заявляю твердо, полностью уверенная в своих словах.
Клещи слегка сдавливают легкие, воздуху течет свободно, но расслабиться не получается.
— Внутрь ты пройдешь, вариантов у тебя нет. Но только после полного досмотра, — с притворным снисхождением поясняет бугай. — Либо сама разденешься, либо мы разденем тебя. Выбирай.
Какого… черта? Два идиота обделены и крупицей юмора, и вынуждают меня страдать из-за этого?
Однокурсники шепчутся за спиной. Никто не спешит вставать на защиту, поддержать, помочь.
Никто.
Стискиваю зубы и тяну худи наверх. Сжимаю в руке, унизительно демонстрируя спортивный лиф. Нет, я точно выгляжу отлично, но ситуация — унизительная.
Охранники прячут усмешки, осматривая со стороны.
— Повернись, — приказывает один из них.
Челюсть пронзает острая боль от сильного давления зубов. Разворачиваюсь, намеренно ни на ком не фокусируясь. Взгляды ощущаю каждым сантиметром кожи.
Невероятно противно.
— Штаны тоже снимай, — распоряжается второй.
Поворачиваюсь к охранникам лицом, кипя внутри.
— А не пойти ли тебе в…
— Либо сама, либо мы, — перебивает бугай с той же снисходительной насмешкой.
Я могу уйти. По пути к границе с Оранжевым районом меня наверняка схватит патруль, но даже на это плевать. Столичные явно запомнят мое отсутствие и придумают нечто мерзкое в качестве наказания. И что лучше? Раздеться полностью, разозлить столичных или попасться патрулю? Последнее может обернуться увечьями, равно как и второе.
В очередной раз скрипнув зубами, тяну резинку теплых свободных спортивных брюк вниз. Снимаю кед, второй. Встаю белыми носками на холодную тротуарную плитку.
Осенний ветер облизывает кожу, уничтожая гладкость. Тысячи мелких точек совершенно точно не портят вид, а вот ощущение собственной никчемности давит петлей с грузом.
— Трусы снимать? — цежу зло. — На кресло посадите, посмотрите. Проверите, вдруг что-то припрятала.
Охранник освобождает проход.
— Заходи, и больше не шути, — предупреждает он, наблюдая, как я хватаю кеды.
Внутри наверняка есть туалет, оденусь там. Задержусь хоть на секунду, и точно кого-нибудь покусаю.
Длинный темный коридор тянется в полумраке. Черные стены поглощают свет тусклых нитей диодов, протянувшихся под потолком. Плитка леденит ступни, носки не спасают от холода.
Дыхание замирает. Пульс учащенным галопом мчится вперед от неожиданного появления мужчины в серой маске. Он молча вытягивает руку. Пальцы в серой бархатной перчатке указывают вперед, на черные портьеры.
— Где туалет? Мне надо одеться, — показываю зажатые в руках вещи.
Мужчина мотает головой и настойчиво указывает на портьеры.
Проклятье.
— Мне здесь нужду справить? — раздражение плещется через край, грозя затопить все вокруг.
За непроницаемой маской ничего не видно, но, кажется, мужчина усмехнулся. Не сдается, показывает на портьеры.
— Надеюсь, эта маска приклеится к твоему лицу до скончания веков, — желаю с милейшей улыбкой и заглядываю за плотную бархатную ткань.
В унисон с пульсом звучит приглушенная ритмичная мелодия. Спина Мадины закрывает обзор. Мягкий свет бликами плавает по потолку, гуляет по просторному помещению.
Прижимаю к себе одежду, а портьер холодом облизывает обнаженную спину.
— Чего так долго? — недовольно спрашивает некто, кого я не вижу. — Где остальные?
Выглядываю из-за Мадины. Теперь понятно, почему она застыла и предпочла не двигаться. Картина… впечатляющая. В самом отвратительном смысле слова.
Часть пространства скрывает густой полумрак — и к лучшему! На достаточном расстоянии от входа на черном кожаном кресле восседает блондинка. Хорошо помню ее взгляд, пожирающий Малина.
Прикрываю веки, прогоняя непрошеное воспоминание.
На полу, у ног блондинки, сидит парень. Я точно видела его в нашем блоке, он из приезжих, но старше. На его шее блестит черный ошейник с шипами. Его рука согнута в локте, на ладони поблескивает блюдо с клубникой.
Пальцы с острыми алыми ногтями берут одну ягоду, пухлые губы смыкаются вокруг нее.
— Что это? — тихий писк за спиной отвлекает от поразительной картины.
Нэнси с неприкрытым ужасом крутит головой. Посмотреть есть на что.
Столичные… «хозяева»…
У дальней стены на диване двое столичных бурно что-то обсуждают, а перед ними на четвереньках стоит девушка, лица не рассмотреть. Ее голая спина используется в качестве столика. Она вздрагивает от холодного дна бокала с чем-то темным. Свисающая неприкрытая грудь, похоже, совершенно никого не смущает.