Кто виноват в том, что мой запах так быстро сформировался? Малин! Чертов истинный.
Проклятый столичный с проклятой истинностью.
Незнакомец сходит с лестницы, раздувая ноздри на вдохе.
— Свободная, — удовлетворенно констатирует он, неторопливо приближаясь.
Вынуждает отступать.
— Не видел тебя раньше. С какого района?
Его улыбка не выражает опасности, а интуиция воет и приказывает ногам спешно бежать.
Дрейк на крыше. Успею добраться до верха прежде, чем меня долбанут затылком об лестницу?
Наверху в перила упирается другой столичный, наблюдая за происходящим. У дверей никого. Выбегу, а дальше? Куда? Эти наверняка на машинах.
Снаружи есть шанс, что Дрейк заметит. Станет ли помогать — большой вопрос.
— Говорить умеешь? — незнакомец подходит на расстояние вытянутой руки.
Не позволяю себе сделать последний шаг назад и упереться лопатками в стену. Поднимаю подбородок.
— С Зеленого, — тон далек от доброжелательного.
Зря, так лишь раззадорю. Выдыхаю в попытке сбросить напряжение. Хотя бы немного сделать голос мягче, погасить вызов во взгляде.
— Я студентка.
— Студенточка, — столичный демонстративно скользит взглядом, оценивая скрытую костюмом фигуру.
Мысленно морщусь, показывая в воображении неприличный жест.
Татуировка на его шее издалека казалась черным пятном. Вблизи видно сплетенные между собой цифры «679». Их стягивает колючая проволока и оплетают стебли с мелкими листьями.
— Вкусная, красивая студенточка, — липкий взгляд без конца скользит вверх и вниз, ненадолго задерживается на лице. — Как зовут?
Еще раз смотрю на возможные пути отхода.
Безобидный вопрос, просто имя, но тревога зудит в пятках, оседает на кончиках пальцев. От незнакомца не исходит внешней агрессии, но волны от него идут неприятные. Больше звериные, чем человеческие.
Пугающая энергетика.
— Кара, — отвечаю сухо, глядя в темные глаза.
— Мне нравится, — кивает столичный с белозубой улыбкой. — Распусти волосы.
Чего? Может мне еще раздеться здесь по приказу?
И не думаю тянуться к хвосту. Выполнять прихоти первого встречного не входит в список моих умений.
— Зачем?
Очень интересно знать. Забавно наблюдать за чужими «тараканами».
— Хочу посмотреть, — на многих девушек эта улыбка наверняка действует обезоруживающе. — Необычный цвет волос, дерзкий взгляд. Ты определенно мне нравишься, карамелька.
Правая бровь изгибается сама собой.
Карамелька?
Какая пошлость.
— Я хочу тебя себе, — пальцы дерзко хватают мой подбородок.
Дергаюсь и тут же кривлюсь от боли — столичный давит, не позволяя отвернуться, вывернуться.
— Чего ты дергаешься? Познакомимся, я тебе понравлюсь, — усмехается он.
От него исходит терпкий запах с горечью. Тягучие тяжелые ноты, забивающие легкие.
Ты мне уже не нравишься. Знакомство не требуется.
— Пусти, — вцепляюсь в его запястье.
У него силы несоизмеримо больше, но пусть не думает, что нашел покорную овечку.
Дыхание и пульс учащаются от страха и адреналина. Замечаю движение на лестнице. Дрейк с видимым недовольством спускается, осматривая пространство. Проходит мимо столичного, наблюдающего за нами. Награждает его хмурым взглядом.
Незнакомец оборачивается через плечо и слегка ослабляет хватку. Использую момент и отпрыгиваю в сторону, отступаю на несколько шагов в сторону выхода.
— Болдан, ты опять здесь?
— Как видишь, — он встает между нами примерно на одинаковом расстоянии.
Незнакомец смотрит на меня.
— Она твоя?
Отвратительно поставленный вопрос. Для всех столичных у женщин прав не больше, чем у тумбочки?
— Она со мной, — кивает Дрейк.
Мы синхронно смотрим на лестницу. Компания лысого лениво спускается. Оказывается, у всех на шее одинаковые татуировки.
— Тебе говорили не появляться? Болдан, тебе здесь не рады.
— Скажи еще раз, и я все равно приеду. Мне нравится томатный суп в этом ресторане.
— Давай, проваливай, — лысый пренебрежительно машет на дверь. — Последнее предупреждение. Не хочешь кости собирать — не появляйся здесь.
Дрейк разворачивается с ироничной улыбкой и кивает мне на выход. Я только за! Свалить отсюда поскорее.
В дверях случайно цепляюсь взглядом с лысым. Неприятная дрожь пробегает по спине и оседает снежным комом в солнечном сплетении.
Выхожу, оглушенная собственным пульсом. Теперь понятно, почему пары ставят метки. Не только жест доверия и некоего собственничества, но и вопрос безопасности.
— Садись в машину, — раздается напряженное за спиной.
Оборачиваюсь, потянув дверцу, и вцепляюсь в нее всеми пальцами. Группа столичных выползла из ресторана в полном составе. Они распределились полукругом, а лысый гневно наступает на Дрейка.