— Я хочу, чтобы вы поняли простую вещь: не существует совершенной системы. Это возможно только в голове, в представлениях, на бумаге, но невозможно в реальности. Мы все подчинены системе, но обращаем на это внимание только когда она нас не устраивает. Не существует мира, где все равны. Мы не равны. Я профессор, вы мои ученики. Вы подчиняетесь мне. Неравенство? Да. Я подчиняюсь ректору, внутри университета мы с ним не на равных позициях, но в научной среде я имею больший вес, чем он. Неравенство? Да.
Он в очередной раз почесал короткую бороду.
— Я не считаю приезжих недостойными иметь право свободы и голоса. Подобное разделение пагубно влияет на общество, порождает опасное ощущение превосходства одних над другими. Подавление ведет к агрессии. В конечном счете это приводит к междоусобным войнам, от которых сравнительно недавно удалось уйти.
Верден ненадолго замолкает.
— Не существует идеальной системы идеального мира. Всегда кто-то будет на позициях более слабого.
— Это несправедливо, разве нет? — Питер на втором ряду крутит ручку в руках.
— Конечно, — соглашается профессор. — Поэтому вы здесь, чтобы допускать меньше несправедливости по отношению к себе. Знание — хорошая броня, советую ее нарастить. Продолжим?
Возражений не нашлось. Аудитория буквально заполнилась скрипом вращающихся шестеренок в головах одногруппников.
Подумать действительно есть о чем.
***
Профессор начал с истории. С чего, как считается, сложился нынешний порядок.
Постоянный большой приток жителей из регионов в Амок вынуждал властей создавать препятствия. Отвратительное решение. Многие спасали себя и своих детей, убегая из регионов, где, например, нет чистой воды. Не все могут похвастаться очистительными станциями. То, что поначалу было «мерой временного контролирования переселения», стало мерой постоянного унижения. Мой вольный пересказ.
Изначальная цель достигнута. Теперь сюда едут либо от безысходности, готовые на бесправную жизнь в нищете, либо мечтатели. Последние от идиотов, по-моему, ничем не отличаются.
— Кара! Кара, — зовет Нэнси на максимальных мощностях своего голоса — едва слышно.
Отступаю с прохода в ожидании. Нэнси со смущенной улыбкой вылетает из кабинета.
— Я волновалась за тебя.
— Не стоит, — отмахиваюсь, не зная, что сказать. — Ты вчера… как все прошло? В клубе.
Перерыв между парами небольшой, и мы сразу направляемся на поиски следующего кабинета.
— Лучше, чем я представляла, — щеки Нэнси заметно порозовели, по опущенному в пол взгляду ничего не понять, кроме неловкости.
Это здорово. Действительно классно, что у нее все прошло хорошо.
Обидно, черт возьми. Мой вчерашний вечер был паршивее многих. Феерично-отвратительный. Не считая небольших проблесков между «хреново» и «очень хреново».
Натягиваю улыбку. Непонятно для чего казаться хорошей, но это же Нэнси. Ее обижать почему-то не хочется.
— Скам Аштар оказался адекватным?
Выглядывающие из рукава свитера пальцы чешут висок.
Куда уж сильнее смущаться? Что между вами было?
— Мне кажется, он самый адекватный среди всех столичных, — Нэнси скатилась до шепота.
Никогда не считала себя завистливой. Похоже, я не так хорошо себя знаю.
Кабинет философии расположен под косой стеклянной крышей. Ветер гоняет по ней редкие листья, серые тучи не дают забыть, что наступила осень.
Не люблю период, когда яркие цвета сменяются безликой серостью. Чувствуешь себя раздавленным, никакого второго дыхания не открывается, скорее перекрывается единственное.
Профессор Жардин в очках с узкими, вытянутыми стеклами начала пару со знакомства, только нас она спрашивать не стала.
— Вот ты, — тонкий черный кончик длинной ручки указывает на Нэнси, — неуверенная в себе, закомплексованная, в глазах страх, ужас и паника. И сейчас трясешься. А ты, — ручка смещается на Рюка, — вечно ищешь неприятности и точно их находишь. Все вы выглядите жалко.
Она с наигранным вздохом заняла свое кресло.
Мы точно не поладим.
Нэнси обхватывает себя руками, видимо, чтобы меньше трястись.
— Не бери в голову, — шепчу ей и получаю робкую улыбку в ответ.
— Что ты ее успокаиваешь?
Поворачиваюсь на недовольный голос. Жардин сверлит во мне дыру сквозь очки.
— Ты у нас, я полагаю, заносчивая выскочка. Зеленые волосы… Когда ты в зеркало себя видела? Наберут цирк уродов, смотреть противно.
Нэнси роняет короткий вздох.