Растерянность от поразительной наглости и бестактности преподавателя трансформируется в жжение и кипение внутри. Я вскидываю подбородок.
— У вас нет права разговаривать со мной в таком тоне и оскорблять меня.
— У меня есть все права, в отличие от биомусора. Вас пустили в Университет Амока, будьте благодарны за это!
— Я требую извинений, — поднимаюсь. Я не собираюсь сдаваться.
Вот оно — пресловутое превосходство сильного над более слабыми. Не заслуженно, а просто по факту занимаемого положения.
— Никаких извинений не будет. Пошла вон, — палец указывает на дверь.
Не тратя ни секунды на раздумья, хватаю сумку и покидаю аудиторию. Слушать две ее лекции подряд после того, что она наговорила…
Злость бурлит внутри, делая движения резкими, отрывистыми. Отнесу Малину крем. Он должен быть на парах, так что оставлю под дверью. Вряд ли кто-нибудь решит его украсть.
В нашем блоке, как обычно, тишина. Впрочем… Застываю напротив второй комнаты. Стоны?
Черт. В самом деле. Заняться им больше нечем, что ли?
Захожу к себе. Не желаю подслушивать.
Фиф лежит на кровати с планшетом и покачивает ногой, перекинутой через колено.
— Привет, — здороваюсь и подхожу к тумбочке.
— Привет, Кара.
Вроде обычный голос, но интуитивно не нравится.
— Ты не в универе ночевала?
— Нет.
Достаю банку с кремом.
— А где? Мы волновались.
Останавливаюсь на пути к двери. Глаза Фиф блестят настороженностью и чем-то затаенным. То ли обидой, то ли гневом. Каким образом я это вызвала?
— Что ты хочешь услышать, Фиф? — прижимаю банку к животу.
— Просто интересуюсь. Не хочешь — не говори.
— Действительно не хочу.
Болтать о том, что проснулась в квартире Дрейка — нет уж. Нет и нет.
Не задерживаюсь в блоке. Редкие столичные не обращают на меня внимания. Хорошо, когда не замечают. Можно незаметно творить разную дичь и говорить, что так и было.
Застываю у перехода в корпус «А». Зайду и выйду. Не буду же сидеть здесь и Малина ждать? Оставлю крем и уйду — дело пяти минут. Возможно, двух. Если повезет.
Силюсь переступить невидимую черту. Торопливый, суетной шаг я не в силах контролировать. Здесь не скрипит пол, в коридоре огромные окна. Несколько ответвлений мини-гостиных лучше, чем весь мой блок.
Эта несправедливость лишь подстегивает гневное негодование. Я не возмущаться пришла, хотя всегда найду для этого время.
Логово столичных! Здесь надо сливаться со стенами, чтобы лишний раз не заметили. В коридорах внимания не обращают, а в своей обители сразу чужака приметят.
По номерам на комнатах вычисляю направление. Десять, девять… пять, четыре… два… Первая. Чуть дальше — узкий подоконник. Оставить на нем?
Не заметит. Точно.
В какую сторону открывается дверь? Внутрь или наружу?
Не все ли равно?
Нет! Если наружу, то крем задвинет банку в угол и не заметит, а крем мне еще нужен. Вдруг потом кто-нибудь подберет и выбросит, и я убью не того, кто это сделал, а Малина.
Оставлю у стены перед дверью. Должен заметить. Наверно…
Присаживаюсь с тоской в груди. Как от сердца отрываю.
Легкое дуновение от распахнувшейся двери шевелит волосы. Острый запах истинного мгновенно будоражит все клетки тела. Стоит лишь поднять голову, и я увижу...
Проклятье.
— Давай сюда.
Протянутая ладонь зависает перед моим лицом, а я — перед ширинкой. Резко подскакиваю и отдаю банку.
— Я думала, ты на парах.
Предательское тело под воздействием истинности вступает в борьбу с разумом. Знаю, чем это заканчивается. Лучше не провоцировать до потери контроля и провалов в памяти.
Надо поскорее уйти. Судорожный вдох вырывается вместе со стянувшей живот истомой. Стискиваю кулаки, делаю шаг, второй…
— Подожди, я быстро, — проносится за спиной. — Сразу поедем.
— Ждать в твоей комнате?
Если бы я умела убивать взглядом… Если бы только умела… Хорошо, что не умею. Я девочка. Не смогу справиться с горой трупов в одиночку.
Малин светит голым торсом с перекинутым через плечо полотенцем.
— Трусишь?
Он скрывается за серой дверью, а его комната открыта.
Я не трушу, просто твой запах меня… Ненавижу, в общем.
Приоткрытая дверь подогревает любопытство, подстегивает зайти и, возможно, больше узнать о владельце комнаты. Разумная часть меня твердит, что там ждет покушение на мои легкие и, как следствие, отлаженную работу мозга.
Проклятье! И что делать?
С чего вообще я задумалась? Бежать надо! Это очевидно. Плевать, что таится в комнате Малина. Абсолютно плевать на него самого. Да, мой организм сошел с ума — всего лишь химия, но разум пока при мне.
Подожду его внизу. Он ведь спустится по лестнице, верно? Другого пути нет. Вряд ли он настолько сумасшедший прыгать с третьего этажа в окно без причины.