В небольшом замкнутом пространстве высокая плотность воздуха. Крем не маскирует запах полностью, часть все равно пробивается. В машине ощущается как нигде.
Ерзаю от мягкой истомы в животе. Шумно выдыхаю, сминая край кофты.
Это ничего. Я проходила через худшее. Легкое возбуждение вполне способна пережить без последствий.
Малин практически не сжимает руль. Держит тремя пальцами, ведя авто по почти прямой дороге.
У него всегда были такие красивые руки или я просто не замечала? И почему заметила теперь?
Еще один шумный вдох-выдох сливается с ритмичной песней.
Ладони зудят прикоснуться к Малину. Он ведь рядом. Все равно, зараза, влияет. Истома гуляет от низа живота до солнечного сплетения, и я то и дело сжимаю бедра и недовольно фыркаю.
Почему я должна страдать? Из-за столичного! Зачем вообще мне все это…
Не задумываясь над последующей реакцией, кладу ладонь на бедро Малина. Мышцы под плотной тканью мгновенно деревенеют.
— Ну и что ты творишь?
Спокойный голос. Неприятно спокойный. Опять я одна страдаю за двоих?
— Мне так легче.
— А мне нет. Убери руку.
Под действием раздражения чуть сдвигаю ладонь вверх, слегка надавливаю на бедро ногтями. Осознание действия приходит вместе с натянутым:
— Я тебя выпорю.
Выдыхаю от острого томления в самом низу.
Это разум больной или я?
— Не говори угроз, которые меня возбуждают, — усаживаюсь поудобнее и закидываю щиколотку на колено.
Хорошо, что не люблю юбки. В брюках могу себе позволить сидеть как угодно.
Ладонь не убираю. Так действительно спокойнее. Легкая истома. Всего-то.
Малин слишком тихо ругается, перехватывает руль другой рукой, а освободившейся нагло сжимает мое бедро. Выдох застревает в груди, и я во все глаза смотрю перед собой от очередной прошившей тело молнии.
— Не смей ко мне прикасаться, — шиплю, впиваясь ногтями в ногу Макса.
— Тебе меня мять со всех сторон можно, а мне тебя трогать нельзя, — иронично усмехается Малин, смотря на дорогу.
— Я не мяла тебя со всех сторон. И это другое.
— Да? Какое? — горячая ладонь двигается туда-сюда, активируя то, что еще спало до этого.
Сцепляю зубы, чтобы не взвыть от досады. Правда все равно на моей стороне.
— Ты сильнее. Тебе легче сопротивляться, — аргумент кажется стоящим. — И я дольше тебя страдаю.
— И кто в этом виноват?
Авто плавно поворачивает к сканерам Оранжевого района.
— Ты, конечно, — фырчу невозмутимо. — Приходится постоянно тобой дышать, а я не хочу. Ни тебя, ни истинности.
Рука на моем бедре напрягается.
— Малая, ты забыла, как работает истинность. Мне тоже приходится, как ты говоришь, тобой дышать.
Снова хочу возразить, что это не то же самое. Да, эгоизм. Я не желаю чувствовать, а что испытывает он — меня не касается.
Эмоции томятся на углях, развязывая язык.
— Из-за тебя мой запах проявился раньше времени. Мне не нравится быть ходячей мишенью.
Ладонь напряженно смещается, большой палец обводит колено. Мой очередной тихий вздох теряется среди размеренной мелодии.
— Лучше не говори мне подобного, — звучит натянуто, глухо. Стиснутая челюсть выдает то, что скрывается внутри.
Короткая приятная волна накрывает меня с головой. Я точно либо сошла с ума, раз мне нравится его реакция, либо мозг повредился после вчерашнего. В любом случае виновата истинность.
На перекрестке дорог к выездам из Оранжевого пробка. Несколько автобусов впереди, куча машин.
Чудесно. Наше пребывание в слишком замкнутом пространстве затягивается.
Смотрю на широкую ладонь, обнимающую мою ногу. Свободной рукой провожу по своей шее, пальцами в вороте касаюсь ключицы. И почему я представляю, что это Малин гладит меня?
— Ревнуешь? — вопрос непроизвольно вырывается вместе с выдохом.
Проклятье. Что бы было без крема?
Ответ не требуется.
— Инстинкт. Им сложно управлять.
— Какой-то бред… Мы разумные люди, подчиняемся гормонам и чему там еще. С чего вдруг химия решила, что знает лучше меня о том, кто мне нужен? Она даже решать не может, у нее сознания нет!
— И как ты определила, что знаешь лучше? — Малин смотрит перед собой, а ладонь неторопливо скользит по моему бедру.
Тепло от его прикосновений ползет по ноге вверх и концентрируется между ног. Желание более откровенных прикосновений тоже запускает вполне определенную реакцию организма…
Отбросить его руку? Накричать? Выйти из машины и пойти пешком?
Вариантов полно. Полно…
— Никто лучше меня не знает, кто мне нужен, — за бесстрастным голосом маскируется все буйство тела.
— Ну да, конечно, — усмехается Малин. — Как я сам не догадался, что ты-то точно все знаешь.