Конечно, злюсь! Эти порядки никогда не вызовут нежных чувств.
От белого глянцевого пола отражается яркий свет. В просторном помещении нет никого кроме нас. Малин нажимает кнопку вызова лифта, прозрачные двери разъезжаются в стороны.
Стеклянный лифт открывает обзор, пока мы поднимаемся. Здание необычное не только снаружи, но и внутри. В части, отрезанной от холла, множество небольших полукруглых белых куполов располагаются подобно сотам. Между ними перемещаются люди в глухих белых комбинезонах — не видно даже лица, только широкие прозрачные очки на месте глаз.
Опыты проводят? Над чем или над кем? Выглядят любопытно и жутковато.
Лифт плавно останавливается, Малин выходит первым и оглядывается по сторонам. Путей всего два: дверь прямо перед нами и еще одна в конце этой небольшой площадки. На стук в первую реакции не последовало, а из-за второй донеслось приглашение войти.
За столом из темного дерева по центру кабинета сидит мужчина с белоснежной сединой. Серые стены немного сжимают пространство, кроме одной — белая за спиной неизвестного слегка подсвечивается изнутри и приковывает внимание к владельцу кабинета.
Лаконичный стиль в обстановке, минимум предметов. В стол встроен интерактивный экран, от него мы мужчину и отвлекли. За очками блестит живой взгляд, любопытный. Он щедро дарит ощущение, будто мы подопытные мыши в клетке. Я так точно.
— А-а, мистер Малин, я вас ждал, — Кристмал растягивает слова. — Проходите. А вы, простите?
— Шерп.
Мужчина кивает, приподнимается и усаживается поудобнее.
— Из вашего сообщения не до конца понимаю, чем могу быть вам полезен?
Малин занимает стул, мне достается кресло. Довольно удобное.
— Как избавиться от истинности? — Он без предисловий задает вопрос в лоб.
Кристмал смотрит на меня с сияющим любопытством. Крылья носа шевелятся.
— Боюсь, я не смогу вам помочь, раз у вас уже был половой контакт друг с другом, — его ноздри вновь раздуваются. — По пути сюда, я полагаю.
Контакт?
Контакт был, да.
Хватаю запястье Малина и трясу его рукой, слушая тихий смешок обладателя этой конечности.
Профессор с легким недоумением наблюдает за моим перформансом.
— Его члена во мне не было, — показываю пальцем на Малина, смотря исключительно на Кристмала.
Он беззвучно перебирает пальцами по краю стола.
— В чем проблема истинности? Вы спокойно реагируете друг на друга, она слабо проявляется, хотя вы оба зрелые. Достаточно не пересекаться, не контактировать, не видеть друг друга, и тяги не будет. Можете спокойно строить личную жизнь с кем пожелаете.
Звучит отлично. Просто супер. Если бы не куча «но».
— Вчера я набросилась на него, а потом у меня случился провал в памяти.
Малин в стороне не остался:
— Челюсть сводит от желания оставить метку.
— Мы относительно спокойны благодаря крему.
Кристмал подобрался.
— Маскируете запах? Рад узнать, что у бывшей коллеги все в порядке, — он улыбается. — Личное запатентованное изобретение Клариссы Бэримор. Ушла на пенсию несколько лет назад, чертовски жаль. Так что вы говорите, теряете память и сводит зубы? Интересно…
Выходит, странная старушка когда-то работала с истинностью?
Нет, не отвлекаться! Все внимание на Кристмала.
— Как от нее избавиться? — напряженно повторяю изначальный вопрос.
Профессор подается вперед, опираясь на локти.
— Истинность не выключается по нашему желанию. Это химический процесс в организме. Говоря простым языком: иногда его получается замедлить и со временем он угасает сам. Иногда его удается остановить бесповоротно, часто с последствиями: импотенция, фригидность, бесплодие и другие малоприятные проявления.
Встречаюсь взглядом с Малиным.
Мрачная перспектива.
— «Часто» не значит гарантированно, так?
Я не стану сдаваться. Пока есть шанс избавиться от истинности, я не отступлю.
— Не значит, но о рисках я обязан предупредить. Возможна обратная ситуация: иногда истинность усиливается вплоть до сумасшествия.
Еще одно столкновение без сговора с бледно-желтыми глазами. Малин шумно и будто бы с недовольством выдыхает.
— Предупредили. Что дальше?
Кристмал откидывается на спинку кресла, явно воодушевленный происходящим.
— Мне потребуется ваша кровь и слюна для проведения анализа. Я изготовлю препарат, он всегда индивидуален. Вы пройдете три этапа. После каждой таблетки будете сдавать кровь, я должен контролировать процесс. Пойдемте, спустимся в лабораторию, — Кристмал выпускает нас из кабинета, выходит последним и закрывает дверь. — Вы можете сомневаться до третьего этапа. Последняя таблетка запускает необратимые изменения, имейте в виду.