Когда утром затрезвонил телефон, показалось, что не меньше тысячи колоколов зазвенели в голове одновременно. И в этот момент Николь осознала, что вчерашний поход в бар был худшей идеей, что только можно придумать. Такого ужасного похмелья она уже и вспомнить не могла. Чертов телефон все продолжал звонить, медленно перемещаясь по тумбочке из-за вибрации. Как только он замолкал, воцарялась блаженная тишина. А в следующее мгновение снова начинала играть противная мелодия. Когда-то она казалась приятной, но только не сегодня.
Собрав все остатки воли, Николь открыла один глаз — на второй не хватило сил — и потянулась за телефоном. Когда зрение наконец сфокусировалось, она разглядела имя напарника на экране и нажала на прием:
— Дайсон, какого хрена ты названиваешь в такую рань? — недовольно пробурчала она, силясь встать или хотя бы открыть второй глаз.
— Ты время видела, Николь? Ты уже час как должна быть в участке, скоро приедет Пирс. Тебе повезло, что капитана еще нет, а то он бы тебе устроил. Я видел твою машину на стоянке, так что уже еду. У тебя пятнадцать минут, — не дожидаясь ответа, Мэтт отключил связь.
— Черт! — выругалась Николь и посмотрела на часы — после бессонной ночи она не услышала ни одного будильника.
Оторваться от подушки получилось лишь огромным усилием воли. Стараясь двигаться медленно и осторожно, она все же сползла с кровати.
Первым делом она пошла в кухню и достала аспирин, чтобы хоть немного уменьшить боль, норовившую расколоть голову на много кусочков. Казалось, что с каждым движением мозг бьется о стенки черепа, что вызывало дикое желание прилечь, а еще лучше — умереть. Но нужно было поймать преступника, поэтому Николь заставила себя пойти в душ в надежде хоть немного взбодриться. Смотреть на себя в зеркало она не решилась и, скинув одежду прямо на пол, сразу залезла под прохладную воду.
Таблетки в сочетании с душем немного улучшили состояние, но Николь по-прежнему одолевало похмелье. Конечно, в пятнадцать минут она не уложилась, но зато успела высушить волосы, надеть первые попавшиеся, а главное не сильно мятые футболку с рубашкой и нанести немного косметики, иначе ее помятое лицо выглядело бы в точности как у бомжа, только выбравшегося из-под моста. Через полчаса, спрятав глаза за темными очками, Николь все же вышла на улицу, где ее уже ждал напарник.
— У-у-у, — протянул Мэтт, как только она залезла в машину, — кажется, кто-то вчера перебрал. Не думал, что разбор горы папок на твоем столе так вставляет. Или под ними обнаружились залежи алкоголя?
— Ты закончил? — буркнула Николь. У нее не хватило сил даже на обычный саркастичный комментарий — вся энергия была направлена на то, чтобы не умереть.
— А тебе совсем плохо, да? Даже ничего не ответишь? — усмехнулся Мэтт, заведя и тронув авто. Но и эти вопросы остались без ответа. — Я взял тебе кофе. И, похоже, не зря.
— Ты мой спаситель, Мэтти, — слегка улыбнулась Николь, потянувшись к стаканчику с живительным напитком. Она сделала пару глотков и с наслаждением закрыла глаза, чувствуя, как горячий кофе растекается по телу, постепенно придавая сил.
— Что за повод?
— Никакого. Что-то я не заметила тебя и твоего нового дружка-федерала в «Мокром Джо».
— Как видишь, я отлично себя чувствую. Мы были благоразумнее кое-кого, выпили по пиву и разошлись. У нас действительно не было повода.
— Поздравляю.
— Может, поговорим, Николь? Что происходит между тобой и Элис?
Мэтт действительно хотел помочь ей, и она ценила это, но говорить о своих восставших из пепла чувствах к бывшей девушке готова не была. Она и сама-то еще не разобралась до конца, что испытывает к Элис. Да это и неважно, та четко обозначила границы между ними, значит стоит расследованию закончиться, как все вернется на круги своя. И Николь с нетерпением ждала этого.
— Ничего не происходит. Просто она стерва и все. И давай больше не будем говорить об этом, Мэтт. Особенно сейчас.
— Вы обе хороши, — хмыкнул он, но стоило ей злобно взглянуть на него, как он понял все, даже несмотря на скрывающие глаза темные очки. — Ну не будем, так не будем. Просто я всегда готов выслушать тебя, Николь.
— Знаю, и я тебе за это благодарна, — улыбнулась она и потерла висок, почувствовав резкую вспышку головной боли, когда машина подпрыгнула на кочке. — Твою мать, Мэтт, ты можешь аккуратней? У меня сейчас башка взорвется нахрен.
Тот лишь молча усмехнулся, а через пару минут показался участок. У дверей толпилась куча репортеров в ожидании очередной жертвы. Николь никогда не любила общаться с прессой, а сейчас сталкиваться с ними особенно не хотелось, но выхода не было. Глубоко вдохнув, она нехотя открыла дверь машины и направилась в сторону входа.
— Только держи себя в руках, — шепнул на ухо Мэтт.
Стоило репортерам заметить приближающихся копов, как они сразу окружили их, засыпав вопросами. Голова и без того раскалывалась, а голоса журналистов слились в один сплошной гул, казалось, сдавливающий виски еще сильнее. Мэтт все время повторял традиционное «без комментариев». Николь хотелось как можно скорее скрыться за дверьми участка, как вдруг один из репортеров преградил ей путь грузным телом. Чуть ли не тыкая микрофоном в лицо, он настойчиво спросил:
— Сандерс, нам известно, что помимо детективов полиции Нью-Йорка, работающих над делом Блэйда, был приглашен агент ФБР из Куантико. Четыре женщины убиты, а вы только и делаете, что едите пончики на деньги налогоплательщиков.
— Без комментариев, — раздраженно ответила она. Ей не хотелось связываться именно с этим репортером — у нее частенько возникали конфликты с ним, за что потом доставалось от капитана. — Дай пройти, Карофски!
Николь хотела обойти назойливого журналиста, но тот посмел остановить ее дотронувшись до руки:
— Полиция даже заявления не делает. У вас опять ничего нет? Я прав, Сандерс? Отсидитесь и дело в архив, пока снова кого-нибудь не убьют? — не унимался репортер, приглаживая жиденькие волосы на лысине, наверное, надеясь, что это поможет восполнить их недостаток на макушке.
— Раз ты такой умный, Карофски, — не выдержала Николь, — может, отдать тебе значок, и ты займешься расследованием?
— Уверен, что я справился бы лучше, — продолжил он подливать масла в огонь сдобренного похмельем гнева. — С вашими возможностями уже давно можно было хоть как-то продвинуться, а не просиживать штаны в участке.
— Хочешь, я покажу тебе наши возможности?
— Так, хватит! — услышала Николь у самого уха недовольный голос Бэйкера, грубо схватившего ее за локоть и потянувшего к дверям. Прежде чем войти внутрь, он обернулся к прессе. — Департамент полиции сделает заявление в полдень, а пока без комментариев.
Затем он буквально впихнул ее в холл. Она потерла место на руке, где наверняка появятся синяки от крепкой хватки капитана. За его спиной Николь заметила скрестившего руки на груди Уинтерса, качающего головой. Она и сама понимала, что только что совершила глупость, но головная боль в сочетании с нападками репортера заглушили голос разума.
— Какого черта ты опять творишь, Сандерс? — накинулся на нее Бэйкер. — Сколько раз я тебе говорил держать себя в руках? Если это попадет в вечерние новости, то объясняться с комиссаром будешь сама.
— Да кому нужен этот Карофски с его бредовой программкой, которую никто не смотрит?
— Мне нужен! Может ты бы заметила, что там было полно журналистов с других каналов, если бы сняла свои чертовы очки! — тон капитана повысился. — Сними их! Ненавижу, когда со мной разговаривают, пряча глаза.
Николь нехотя стянула очки, заметив, как бровь Уинтерса тут же взметнулась вверх, а губы растянулись в понимающей усмешке. Глаза сразу выдавали, что ночь у нее выдалась крайне бурной.