Услышав свое полное имя, Ники усмехнулась и на некоторое время отвела взгляд, но, сглотнув, собралась с силами и подошла почти вплотную. Воздух словно улетучился, и его стало не хватать. Ники слегка задрала голову, как обычно, когда они разговаривали, стоя так близко друг к другу.
— Именно, Эл, — легонько дотронувшись до ее руки, сказала она, снова назвав коротким именем и всколыхнув ворох воспоминаний. Никто и никогда не называл Элис так. — Мы изменились, но кто сказал, что это плохо? Теперь я знаю, чего хочу, и я готова за это бороться.
— Нельзя исправить то, что сломалось, Николь, — Элис отступила на шаг, увеличив расстояние между ними, и скрестила руки на груди, желая возвести хоть какой-то барьер.
— Но можно создать нечто новое, что может стать чем-то лучшим. Тебе это в голову не приходило?
— Это не тот случай.
— Я знаю, что для тебя это тоже что-то значило, — Ники даже начала жестикулировать рукой, как обычно делала, если ее что-то очень волновало. — Но ты права, Элис. Нельзя ничего исправить, если даже не пытаться.
На несколько мгновений она умолкла, потом, бросив: «к черту все!», махнула рукой и пошла обратно в бар, задев Элис плечом. Неясно, было ли это сделано специально, но нельзя отрицать, что Ники крайне расстроена. Элис почувствовала себя виноватой, ведь она не хотела снова причинять ей боль, но и давать пустых обещаний не собиралась. Для нее их отношения остались в далеком прошлом, и будет лучше для них обеих, если ничего не изменится. Когда-нибудь Ники и сама это поймет. Проводив ее взглядом, Элис тоже поплелась обратно в бар, намереваясь взять свои вещи и пойти домой. Она просто валилась с ног после столь насыщенного самыми разнообразными эмоциями дня.
***
Николь не ожидала от разговора с Элис ничего многообещающего, но все же до последнего надеялась, что у них будет хоть какой-то шанс. Но все надежды рухнули, оставив вместо себя лишь неприятный осадок, словно отравляющий изнутри. И чтобы немного заглушить это чувство обреченности, она решила перейти с пива на что-нибудь покрепче, заказав виски.
Погруженная в свои мысли Николь заметила, что кто-то уселся рядом, только когда он намеренно привлек к себе внимание. И хоть Уинтерс снял галстук и выглядел не так официально, все равно его компания — абсолютно не то, что сейчас ей было нужно.
— Могу я присесть? — вежливо поинтересовался он.
— Это свободная страна, — пожала плечами Николь, вернувшись к созерцанию янтарной жидкости на дне своего стакана, словно там вот-вот должна была открыться истина. — Вы, федералы, всегда сначала делаете, а потом спрашиваете?
— А вы, копы? — жестом указав бармену повторить, парировал Уинтерс. Оказывается, он тоже предпочитал виски. — Что-то ты не похожа на того, кто раскрыл самое обсуждаемое дело за последние несколько лет.
— Йуху-у! — слегка приподняв стакан, протянула Николь без особого энтузиазма и залпом допила остатки. Ей даже не нужно было что-то говорить, Барни тут же снова его наполнил.
— А ты приятный собеседник, детектив.
— А я тебя не заставляю со мной общаться, Уинтерс.
— Я заметил, тебя что-то беспокоит.
— Я не заказывала сеанс у психолога, — Николь взглянула на него исподлобья.
— Спокойно, не кипятись, — Уинтерс с улыбкой поднял руку в примирительном жесте, — это я о деле. Что тебя тревожит?
— Согласно профилю, он организован, педантичен, помешан на контроле, — она развернулась к нему, охотнее продолжив разговор, — ты видел квартиру Лемана. Там же полнейший хаос. Неужели он мог так идеально заметать следы?
— Хорошее наблюдение, я тоже об этом думал. Но его квартира съемная, это могло быть всего лишь маскировкой под «обычного парня», знаешь? Он готовился к похищениям долгое время, вполне вероятно, что место, где он держал жертв, как раз отвечает всем этим условиям.
— И мы понятия не имеем, где оно, — сокрушенно покачала головой Николь и сделала пару глотков виски.
— Вам еще предстоит пройти долгий путь до суда. Главное у вас есть: сувениры от жертв и его признание. Он знал подробности о героине и миорелаксанте, которые не освещались в прессе. Остальные пробелы вы еще заполните. Ты удивишься, сколько серийных убийц попадаются именно тогда, когда с суррогатов переключаются на объект страсти. В этом случае они испытывают эмоции совершенно другого уровня, что увеличивает вероятность ошибки. Слышала про Бритву Оккама? Иногда самое очевидное решение и является правильным.
— И что? Этот принцип действует всегда?
— Конечно, нет. И у вас будет время это проверить. Но знаешь, детектив, мне кажется, твое беспокойство на самом деле обусловлено не делом, а кое-чем… вернее кое-кем другим.
Обернувшись через плечо, Николь проследила за его взглядом и заметила Элис, разговаривающую с Мэттом и Санни. Ну конечно, всеведающий агент не мог не прокомментировать свои наблюдения. И пусть он был целиком прав, обсуждать свои личные проблемы с ним или кем бы то ни было она не собиралась.
— Анализируешь меня, Уинтерс? — сделав пару глотков, фыркнула Николь.
— Не нужно быть профайлером, чтобы понять, что между вами происходит.
— Ничего между нами не происходит. И вообще, это не твое дело.
— Не мое, — кивнул Уинтерс, — а твое. Так что не подведи сама себя.
Подмигнув, он встал и вместе со своим стаканом направился к Бэйкеру и группе копов. Они что-то громко обсуждали, перекрикивая друг друга. Николь даже не старалась прислушиваться к их разговору или вообще к тому, что происходило вокруг, снова погрузившись в свои мысли. Она размышляла над словами Уинтерса. И пусть его надменность и непоколебимая уверенность в собственной правоте раздражали, это не значило, что он не прав. Однако еще раз подойти к Элис она так и не решилась — хватило, пожалуй, и первого раза. Уж лучше все забыть и двигаться дальше, а в этом у Николь был хоть и малоприятный, но крайне полезный опыт.
***
Несмотря на то, что и эта ночь выдалась практически бессонной, а домой Николь вернулась часа в четыре, она решила лично проследить за тем, как Лемана перевезут в тюрьму. Пару раз она сталкивалась с бюрократическими ошибками, цепляясь за которые, адвокаты попросту разваливали обвинение, так что ей хотелось убедиться, что убивший четырех женщин ублюдок не выйдет по такой глупости. Не было еще и девяти, как она явилась в участок. Конечно же, у входа уже толпились вездесущие журналисты — наверняка Бэйкер снова нашептал им о перевозке опасного преступника, чтобы в очередной раз похвастаться мастерством шестьдесят шестого участка.
Николь не стала снимать темные очки, даже несмотря на мелко моросящий дождь. Удивительно, как погода и общая унылая серость на улице соответствовали тому, что творилось у нее внутри. Казалось бы, вчера было раскрыто громкое дело, которое может дать хороший толчок в карьере, не говоря уже о том, что город наконец избавлен от столь изощренного и неуловимого монстра, но радости это почему-то совсем не приносило.
Пройдя через репортеров, повторяя как мантру: «без комментариев», Николь скрылась за дверьми участка. Среди толпы она заметила Карофски, но не имея поводов, чтобы прицепиться, видимо, он решил оставить ее в покое. Однако не приходилось сомневаться в том, что, стоит оступиться, и он снова начнет клепать свои дешевые статейки, поливающие полицию грязью.
Поднявшись на этаж убойного отдела, Николь прошла к своему столу, немного удивившись относительному спокойствию в участке. Она заметила нескольких разделивших вчерашнее празднование коллег, уныло перебирающих бумажки на столах и заливающих себя крепким кофе. Вчера утром она чувствовала себя точно так же. Удивительно, но сегодня ей было не так плохо, невзирая на вторую почти бессонную ночь. Несмотря на выпитое количество алкоголя, опьянеть достаточно ей так и не удалось — наверняка причиной стали постоянно терзающие тяжелые мысли. А вот ни Мэтта, ни Элис она не увидела. Наверное, это и к лучшему.
Перевозка Лемана была назначена на десять, поэтому у Николь еще оставалось время, чтобы выпить кофе и немного разобрать ворох скопившихся дел, которые она забросила с очередным объявлением Блэйда. Ничего интересного: домашнее насилие, перестрелка наркоманов, самоубийство — нужно было составить подробные отчеты и передать капитану. Николь не любила эту часть работы — бумажная волокита навевала на нее тоску.