Николь отвернулась от доски, чувствуя на себе взгляды присутствующих мужчин. Она с трудом удерживала себя, чтобы не сказать им «пару ласковых». Очевидно, им было невдомек, что это еще больше выбивает из колеи. Приняв самый невозмутимый вид, на который была способна в таких обстоятельствах, Николь посмотрела на экран ноутбука. Капитан связался с Уинтерсом, уже прибывшим в Куантико. Агент выглядел взволнованным и несколько расстроенным.
— Мы точно уверены, что это Блэйд? — мрачно спросил он, скорее для протокола или успокоения собственной совести, ведь ответ был очевиден.
— А кто же еще? — излишне резко отреагировала Николь, вдохнув, прежде чем продолжить более спокойно. — Таких совпадений не бывает.
— Мы нашли шприц в ее квартире, — сообщил Мэтт. — Отчета от криминалистов еще нет, но я не сомневаюсь, что в нем мы найдем следы миорелаксанта.
— Он похитил ее из собственной квартиры, — Уинтерс задумчиво потер коротко стриженный затылок. — Это серьезная смена схемы действия. К тому же он был неаккуратен и оставил шприц. Все, включая направление нас по ложному следу Лемана, указывает на то, что он, наконец, переключился с суррогатов на истинный объект страсти — детектива Райли.
— Этот ублюдок манипулировал нами! Он подбросил нам следы, а мы схавали их и даже не поморщились! — Николь не смогла сдержаться и пнула стол, отчего по нему покатились ручки из перевернутого стакана. — Если бы вы только меня послушали!
— Уймись, Сандерс, — нахмурившись, Бэйкер скрестил руки на груди, — сейчас не время искать виноватых. Нам нужно найти Райли как можно скорее.
— Детектив, — обратился к ней Уинтерс, — субъект все равно похитил бы Райли. Это было частью его плана, он долгое время готовился, а, значит, рано или поздно воплотил бы его. И ни твои подозрения, ни какие-либо другие действия не помешали бы ему. Никто не мог предположить, кто на самом деле является его целью.
Николь прекрасно понимала, что опытный агент прав, и сейчас он говорил спокойно, стараясь подтолкнуть ее мысли в нужном направлении. Вот только контролировать сумбур в голове и разгорающуюся с каждой секундой ярость было очень непросто. Николь в буквальном смысле срывало крышу, когда страдал кто-то из дорогих ей людей. В прошлом это чуть не привело к убийству, страшно подумать, чем все закончится сейчас, когда у нее имелись значок и пистолет.
— Он все время водил нас за нос! А теперь у нас снова нихрена нет! — с каждым словом голос Николь непроизвольно повышался, приобретая истеричные нотки. — Мы не смогли его поймать тогда, с чего вы взяли, что сейчас нам это удастся?!
Контролировать себя она больше не могла и резким движением смела со стола папки. Разлетевшись по полу, они открыли еще больше фотографий тел. Мимолетного взгляда на них хватило, чтобы еще больше разжечь пламя гнева и отчаяния, вытеснившее все остальные эмоции. Развернувшись, Николь с силой толкнула дверь так, что та с грохотом ударилась о стену, и пулей вылетела прочь, не в силах больше оставаться в тесной комнате.
Где-то глубоко внутри голос разума твердил, что такое поведение может привести к неприятным последствиям вроде отстранения, но в этот момент ей было все равно. Она катастрофически нуждалась в глотке свежего воздуха и чем-то, что могло немного успокоить и привести мысли в порядок.
Николь не придумала ничего лучше, чем взять пачку сигарет из ящика стола и направиться на улицу. Она даже не стала ждать лифта и, не теряя времени, спустилась по лестнице, преодолев несколько пролетов за считанные секунды.
Оказавшись на улице, Николь немного отошла от крыльца, на ходу достав сигарету и зажав ее в зубах. Руки тряслись так, что поджечь ее удалось лишь с третьего раза. Когда наконец табак начал тлеть, она сделала глубокую затяжку, чувствуя, как дым проникает в легкие. Но вместо того, чтобы ощутить желаемый эффект секундного умиротворения, Николь закашлялась. После многолетнего воздержания от курения даже некрепкие сигареты заставили чуть ли не выплюнуть легкие. Несмотря на это, она сделала еще одну затяжку, помня, что когда-то это давало возможность на пару минут отвлечься от реальности.
— Николь! — послышался за спиной голос Мэтта.
Конечно же, напарник не мог не последовать за ней в такой момент, но она не знала рада этому или нет. С одной стороны, поддержка друга была как нельзя кстати, но с другой — давно ей так не хотелось остаться одной, как сейчас.
— Я не знал, что ты куришь, — заметил Мэтт, как будто бы невзначай, чем, надо признать, немного разрядил обстановку.
— Давно бросила. Но сейчас я не знаю, что еще делать, — покачала головой Николь, снова затянувшись и уже не закашляв после этого.
— Не думаю, что это то, что тебе сейчас нужно, — Мэтт осторожно забрал сигарету и, затушив ее, отправил в урну.
На какое-то время повисла тишина. Николь не могла вымолвить и слова, а напарник не давил и терпеливо ждал, пока она сама не заговорит.
— Я люблю ее, Мэтт, — срывающимся голосом прошептала она, чувствуя, как по щекам покатились слезы. Ее не заботили даже привлеченные развернувшейся сценой копы, с интересом наблюдавшие за происходящим. Обычно Николь ни за что бы не проявила такую слабость на глазах у кого-то, но сил заботиться еще и о своей репутации у нее не осталось.
— Это я уже понял, — кивнул Мэтт.
— Я не могу потерять ее снова, — она небрежно вытерла слезы рукавом.
— Николь, — напарник пристально посмотрел ей в глаза, словно это как-то могло усилить эффект его слов, — мы найдем ее. Каждый коп в участке занимается этим делом. У нас еще есть время…
— Ты знаешь, что он делает с ними, Мэтт! Элис у него уже почти сутки!
— Именно поэтому мы нужны ей. Ты нужна ей, Николь, — он обхватил ее ладони, наверняка почувствовав, как они дрожат. — Ты отличный детектив, и помочь Элис сейчас может только одно — если ты успокоишься и используешь все свои возможности, чтобы найти ее. Без тебя нам не справиться.
Возможно, Мэтт преувеличил, но он всегда мог подобрать необходимые слова, чтобы достучаться до нее. В убойном Николь за первые несколько месяцев работы успела сменить аж двух напарников, прежде чем их с детективом Дайсоном поставили работать вместе. И то ли невозмутимое спокойствие прошедшего через ад в Ираке военного, предпочитавшего мирное решение конфликтов на гражданке, то ли незримое чувство близости по духу, а может и то, и другое, позволили им сработаться и стать командой с одним из самых высоких процентов раскрываемости дел.
— Ты прав, — немного успокоившись, кивнула Николь. И хоть внутри по-прежнему бушевали эмоции, благодаря напарнику, она хотя бы могла контролировать их внешние проявления. — Спасибо, Мэтт.
Когда детективы вернулись в участок и поднялись на свой этаж, Николь пошла в туалет, чтобы привести себя в порядок. Выглядела она хуже, чем после самого жесткого похмелья. Раскрасневшееся лицо, опухшие глаза, размазанная тушь — ей понадобилось не меньше десяти минут, чтобы хоть немного исправить ситуацию. Впрочем, сейчас ее мало заботил внешний вид, главное — найти Элис, а как это сделать без существенных улик она не знала. Все, что подкинул реальный преступник — фикция. Николь была готова взвыть от беспомощности.
Прежде чем открыть дверь и выйти в коридор, ей пришлось несколько раз вдохнуть, чтобы хоть немного унять бешено колотящееся сердце. Уже направляясь в комнату расследования, она наткнулась на рыжего офицера, с трудом припомнив, что его фамилия Рихтер.
— Детектив Сандерс! — широко улыбнувшись, поприветствовал он. — Капитан Бэйкер велел привезти подозреваемого по делу Блэйда обратно для допроса.
— Леман здесь? — уточнила Николь.
— Да, в пятой комнате для допросов. Я уже установил камеру, так что сообщу капитану, и можете начинать.
Она непроизвольно посмотрела в сторону коридора, ведущего к допросной, где ждал сообщник похитившего Элис субъекта, потом перевела взгляд на Бэйкера и Дайсона, наполовину скрытых за жалюзи комнаты расследований. Голос разума отчаянно кричал, что Лемана нужно допросить всем троим, но желание лично поговорить с ним — а капитан бы этого наверняка не позволил — оказалось слишком сильным. Решение пришло моментально. Николь понимала, что, возможно, совершает ошибку, которая может стоить ей карьеры. Но сейчас это не имело значения. Она хотела найти Элис и добраться до ее похитителя первой, и если для достижения цели ей придется чем-то пожертвовать, она готова заплатить эту цену.