Полицейским пока не удалось отыскать никаких зацепок, указывающих на то, где он может быть. Однако Николь на это и не надеялась. Колтон слишком тщательно все продумывал, чтобы оставить какие-либо следы в собственном доме. Единственная надежда отыскать его — вычислить место, где он удерживал Элис. Если они не смогут или опоздают, то потеряют не только ее, но и самого похитителя. Наверняка он продумал пути побега, и тогда им никогда его не поймать.
— Есть! — прервал ее мысли торжествующий возглас техника. — У нас есть все движения по его счету!
— Уолли, ты лучший! — Николь похлопала его по плечу и наклонилась поближе к мониторам. — Покажи, что там у него было пять лет назад.
Сумм оказалось довольно много, вплоть до мелких покупок по кредитке в супермаркетах. В глазах почти сразу зарябило, а головная боль усилилась — со времен ОБЭП* она уже отвыкла от такого скучного анализа цифр. Зато Уолли чувствовал себя как рыба в воде, уверенно проматывая данные.
— Вот! Смотри, — он ткнул пальцем в экран, — примерно за пять месяцев до убийства Майли Паркс он снял почти все свои сбережения.
— Разве этого хоть на что-нибудь хватит? — Николь скептически покосилась на сумму, но внутри все равно почувствовала воодушевление от маленького, но все же продвижения.
— Понятия не имею, — пожал плечами Уолли, — я не каждый день дома покупаю.
— Давай посмотрим сделки с недвижимостью после того, как он снял деньги.
Как оказалось, на имеющуюся сумму приобрести дом вполне возможно, правда район и состояние, как правило, оставляли желать лучшего. Но именно такой подходил для целей хладнокровного убийцы — невзрачный, окруженный людьми, которым плевать на то, что происходит в соседнем дворе. Идеальное логово монстра. Оставалось только понять, какой именно привлек Колтона.
Уолли нашел контакты риэлторов, оформлявших документы на подходящие дома, и Николь тут же принялась связываться с каждым из них. Неизвестно, приведет ли это к какому-либо результату, но другого плана у нее все равно не было, а просто сидеть, сложа руки, она не могла. Остановиться хоть на секунду означало погрузиться в переживания, а в таком состоянии работать вряд ли получится. Лучше ухватиться за соломинку, чем потом корить себя за то, что сделала недостаточно.
— Черт! — выругалась Николь, поговорив с очередным риэлтором.
Бесценное время уходило, а разговоры не давали результатов. Ей с трудом удавалось сохранять хотя бы видимое спокойствие, когда внутри бушевала настоящая буря из эмоций, а руки опускались. Ей хотелось свернуться в клубок и плакать от беспомощности, но она держалась из последних сил. Ради Элис. Глубоко вдохнув, Николь набрала номер следующего по списку риэлтора. Когда ответил мужчина с жутким немецким акцентом, она в очередной раз представилась согласно протоколу:
— Добрый день, детектив Сандерс, полиция Нью-Йорка, номер значка — шесть шесть четыре. Мне нужно поговорить с Петером Юнссоном.
— Я слушаю, — приветливый тон сразу же сменился недовольным, стоило услышать, кто звонит.
— Мистер Юнссон, меня интересуют сделки, оформленные вами в ноябре-декабре две тысячи одиннадцатого года.
— А меня интересуют азиатские стриптизерши, и что? — грубо ответил риэлтор.
— Послушайте, сэр. Возможно, один из покупателей является подозреваемым в трех убийствах, — поспешила объяснить Николь, пока тот не отключил связь. — Если вы ответите на пару вопросов, это очень поможет в его поимке.
— Милочка, а какое мне дело до этих убийств?
— Мистер Юнссон, сейчас он удерживает девушку, и у нас еще есть шанс ее спасти, — когда Николь говорила об Элис, то старалась, чтобы голос звучал ровно, хотя чувствовала, как подбородок предательски подрагивает. — Вы наверняка слышали о Блэйде и о том, что он делает с похищенными женщинами. Возможно, именно ваша информация поможет спасти жизнь Э… — она вовремя одернула себя и поправилась, — ту девушку и многих других, которые могут стать его жертвами в будущем.
— Послушай, малышка, — от такого обращения слегка передернуло, но этого нельзя было показывать, иначе диалог мог вообще не состояться, — я оформлял кучу сделок. С чего ты взяла, что я вспомню кого-то, кто был у меня несколько лет назад?
— И все же попытайтесь, мистер Юнссон, — попросила Николь, стараясь убедить грубого мужика на другом конце повода. — Мужчина, белый, темноволосый, тридцать два года. Возможно, его интересовал дом, находящийся в отдалении от других. Платил наличными деньгами, сумма примерно…
— В точку, милочка! — перебил ее риэлтор. — Помню я такого. Странный парнишка. И имя у него еще было идиотское. Купил такую рухлядь, что я бы за нее и гроша не дал. Но он сказал, что книгу пишет, и ему типа еще вдохновения больше будет. Это была халупа местного забулдыги, получил бабки и свалил вместе с какой-то шмарой. Скопытился уже, по ходу…
— Мистер Юнссон! — прервала его Николь, не желая слушать рассказы о похождениях всяких не интересующих ее людей. — Мне нужен адрес этого дома.
— Так-с, сейчас посмотрю бумажки, — судя по кряхтению, ему пришлось встать с кресла. Затем послышались звуки открываемой картотеки и характерное шуршание. — Во! Звали его Антонио Беневьени, хотя он на итальяшку совсем не похож. Знаю я этих макаронников, вечно суют свои любопытные носы, куда не просят…
Николь предпочла проигнорировать его расистские высказывания и молча записала имя в блокнот, хоть оно интересовало ее меньше всего.
— Адрес, пожалуйста, — поторопила она, с нетерпением ерзая в кресле.
Купленный Колтоном дом оказался в не самом благополучном районе Восточного Нью-Йорка совсем недалеко от Аэропорта Кеннеди. Николь поблагодарила Юнссона за содействие и прежде чем попрощаться, выслушала пару весьма недвусмысленных комплиментов. Их она тоже пропустила мимо ушей, ведь все мысли уже были в домике, где она рассчитывала найти Элис.
— Ого, Антонио Беневьени! — присвистнул Уолли, прочитав имя в блокноте. — Так очевидно подставляться.
— Почему? — спросила Николь, попутно забивая адрес в навигатор телефона.
— А ты что, не знаешь его? — совершенно искренне удивился техник.
— Уолли, представь на секундочку, что я не читаю «Википедию» перед сном.
— Это же отец-основатель патологической анатомии. Еще в шестнадцатом веке он издал первый трактат, где привел результаты двадцати аутопсий. Я понимаю, почему судмедэксперту захотелось взять этот псевдоним, но оставлять такой очевидный след к себе — это глупо.
— Очевидный? — хмыкнула Николь и, встав с кресла, быстро натянула куртку. — Девяносто процентов людей планеты понятия не имеют, кто такой этот Бенивени. Я рада, что ты у нас есть, Уолли.
— Беневьени, вообще-то, — поправил ее Уолли и только сейчас заметил, что она направляется к выходу. — Стой! Ты куда?
— У меня есть адрес, — ответила Николь и зловеще добавила, — настало время разобраться с ублюдком.
— Но ты не можешь пойти туда одна. Есть же протокол, нужно сообщить капитану и собрать группу захвата, — подскочив с кресла, попытался образумить ее техник.
— Уолли, я не собираюсь сидеть и ждать. Элис у него уже больше суток, и я не позволю, чтобы она пробыла там даже лишней минуты. Даже не пытайся меня остановить.
— Капитан сказал, что у тебя будут проблемы, если ты снова что-то нарушишь, — тот преградил ей путь, похоже, не собираясь отступать.
— Лучше отойди, Рэнделл, — Николь сверкнула гневным взглядом и угрожающе сжала кулаки.
Уолли все же отступил на шаг, наверняка почувствовав, что сейчас она готова на многое. И был прав. Конечно, ей не хотелось применять силу к щуплому гению, но если бы он продолжил настаивать, то последствия могли быть непредсказуемыми.
Обойдя испуганного Уолли, Николь устремилась к лифту. Счетчик этажей менял цифры так долго, что она решила не терять времени и спуститься по лестнице. Перепрыгивая через ступеньки, она пару раз чуть не рухнула, но все же смогла удержать равновесие. Выбежав на улицу, Николь помчалась к машине.
Трясущимися от волнения руками она достала ключ, но не сразу попала в замок зажигания. Глубоко вдохнув несколько раз, она включила сирену, чтобы другие водители ей не мешали. С небольшой пробуксовкой тронув авто, Николь выехала с полупустой стоянки и поддала газу. Она нарушала все правила, которые только можно было, пару раз чуть не впечатавшись в кого-то. Но сейчас ее мало волновала собственная безопасность. Все, о чем она могла думать — Элис.