— Держись, я иду к тебе…
***
Николь мчалась мимо аэропорта Кеннеди. Кровь стучала в висках, а адреналин придавал отчаянной решимости. Голос разума твердил, что ее действия нарушают все возможные протоколы, но сейчас она плохо соображала, видя перед собой единственную цель. Да, встретиться с преступником один на один — не самая удачная идея, но Николь так долго ждала этого, что была готова наплевать на последствия.
Вдруг в кармане куртки она почувствовала вибрацию телефона. Достав его, она вздохнула, прочитав имя Мэтта на экране. Конечно же, Уолли связался с капитаном и рассказал, что им удалось найти, а Николь отправилась туда одна. Она знала, что напарник собирается ей сказать, но слушать его не хотела и просто отклонила звонок. Через пару секунд он повторился. Потом снова и снова. Вслед за ним позвонил Бэйкер, но и ему Николь не ответила. Скорее всего, в будущем она пожалеет об этом, но только не сейчас.
Через минуту раздался треск полицейского радио, и из динамика послышался полный гнева голос капитана:
— Сандерс, черт тебя дери! Какого хрена ты творишь?! Если ты сейчас же не возьмешь трубку, клянусь, ты крупно пожалеешь!
— Твою ж мать, — тихо выругалась Николь.
Бэйкер многое нарушил, выдав такое во всеуслышание. Для переговоров на полицейской частоте существовали свои правила, и подобного рода реплики были строго запрещены. Но капитан, похоже, был зол настолько, что наплевал на все и собирался отчитать своего нерадивого детектива в прямом эфире. В следующее мгновение телефон зазвонил снова, и Николь ничего не оставалось, кроме как принять вызов. Она поставила на громкую связь — на скорости в сто миль в час отвлекаться не хотелось.
— Я тебя когда-нибудь лично пришибу, Сандерс! — голос капитана разнесся по салону словно взрыв. — Ты понимаешь, что не только снова нарушаешь протокол, но и подвергаешь свою жизнь и жизнь Райли опасности? В одиночку такие вещи не делаются!
Николь молчала. Ей нечего было ответить. Она знала, что Бэйкер прав, но останавливаться не собиралась.
— Я понимаю, что ты хочешь найти Элис, — заговорил капитан намного мягче, похоже, понимая, что угрозы на нее уже не подействуют, — но нужно действовать разумно. Мы уже в пути. Подожди подкрепление, и мы вместе возьмем мерзавца.
— Нет, сэр, — коротко ответила Николь, покрепче вцепившись в руль.
— Послушай меня, тебе нужно прикрытие. Что если у тебя не получится взять его одной? — продолжал убеждение Бэйкер.
— Она не собирается брать его под стражу, — вздохнул Мэтт — он отлично знал образ мысли напарницы и понял, что на самом деле она хочет сделать.
Она не станет церемониться с человеком, похитившим Элис.
— Николь, — снова заговорил капитан. Он редко называл ее по имени, лишь в особых случаях, и этот, видимо, был именно таким. — Не делай этого. Ты жаждешь мести, но это не выход. Если ты сделаешь то, что задумала… Николь, это поставит крест на твоей карьере.
— Он забрал Элис. Вы знаете, что он с ней делает, — процедила сквозь зубы она. — Я не позволю ему так легко отделаться.
— Он будет гнить в тюрьме до конца жизни, — Бэйкер не оставлял попыток образумить ее.
— Этого недостаточно, — ответила Николь.
Она уже приближалась к месту назначения и выключила сирену, чтобы не привлекать к себе внимание раньше времени.
— Я сделаю то, что должна, — решительно сказала Николь, прежде чем закончить звонок.
Через минуту она остановилась и заглушила мотор. Не теряя ни секунды, Николь выбралась наружу и открыла багажник. Она потянулась за бронежилетом — голова плохо соображала, но все же подвергать себя лишнему риску она не собиралась. Вдруг пронеслась мысль о дробовике, что имелся в каждой патрульной машине, а перед глазами тут же возникла картинка, как несколько крупнокалиберных пуль превращают тело Колтона в кровавое месиво. Николь испытала почти садистское желание претворить это в жизнь. Но все же пришлось отбросить столь заманчивую идею — дробовика у нее не было, да и в ограниченном пространстве дома гораздо проще будет управиться с чем-нибудь поменьше.
Натянув бронежилет и накинув сверху куртку, Николь достала пистолет и двинулась к одноэтажному дому с проржавевшей крышей. Она чувствовала, как зашевелились волоски на затылке от одного только жуткого вида. Если бы ее попросили представить логово маньяка, то на ум пришло бы нечто подобное. Покосившийся деревянный забор, достаточно высокий, чтобы скрыть происходящее во дворе, казалось, вот-вот рухнет при малейшем дуновении ветерка. В старом гараже, наспех сколоченном из досок, кое-где уже подгнивших, Николь заметила белый фургон. Она не стала тратить время на проверку марки, не сомневаясь, что там найдет. На стенах кое-где просматривались остатки краски бежевого или персикового цвета, но со временем она потемнела и отслоилась, словно обожженная кожа.
Николь заглянула в наглухо закрытые окна, но движения не заметила. Казалось, что там никого нет, но это была лишь иллюзия — внутри неприметного, тихого домика творились ужасные вещи, и Николь собиралась покончить с этим во что бы то ни стало.
Входная дверь оказалась заперта, но выбить хлипкий замок не составило труда. Николь уже нарушила столько правил, что не стала следовать протоколу и озвучивать свое присутствие. Для того, что она собиралась сделать, это не было нужно.
Вскинув пистолет, Николь медленно вошла внутрь, прислушиваясь к каждому шороху, но кроме скрипа старых половиц больше не смогла различить ни звука. В окутавшей дом зловещей тишине она слышала лишь стук собственного сердца.
На мгновение Николь испугалась, что ошиблась, и что ей никогда не найти Элис. Последние дни она так старалась подавить постепенно растущее чувство тревоги, сейчас готовое вырваться наружу, что внутри уже попросту не осталось места никаким другим эмоциям. Дыхание участилось, а сердце заколотилось еще сильнее, будто собиралось пробить грудную клетку. Николь сделала несколько глубоких вдохов в попытке остановить паническую атаку. Это оказалось не так-то просто, но через минуту ей удалось унять дрожь и немного успокоиться.
Николь решила обыскать дом — не мог Колтон сбежать, не оставив следов. Она осмотрела гостиную, но не нашла ничего, кроме покрытой толстым слоем пыли старой мебели. Небольшая ванная комната тоже выглядела заброшенной. Этим этажом явно не пользовались уже очень много лет.
Николь прошла в кухню, ничем не отличавшуюся от остального дома с одним лишь исключением: внимание привлекали резко контрастирующие с ветхим окружением относительно новые замки на двери. Перед ней на грязном полу просматривались несколько следов от ботинок. Судя по расположению, дверь вела в подвал — идеальней места для убийств не придумаешь. Николь с облегчением выдохнула — находка могла говорить лишь об одном: она на верном пути. Замки оказались заперты изнутри, а такую крепкую дверь вряд ли удастся выбить.
— Черт, — выругалась себе под нос Николь.
Она почувствовала, как адреналин разливается по телу, а каждая мышца натягивается словно струна, готовясь к тому, что ждет впереди. Николь направила дуло пистолета на замки. Конечно, выстрелы привлекут гораздо больше внимания, чем хотелось бы, но другого пути попасть в подвал у нее не было. Прищурившись, чтобы искры ненароком не угодили в глаза, она сделала четыре выстрела. Без промедления она отступила на шаг и со всей силы пнула дверь. Со скрежетом поврежденные замки поддались, открыв проход в подвал. После дневного света казалось, что там царит кромешная тьма.
Николь сглотнула подступивший к горлу комок страха и решительно ступила на лестницу. Глазам понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к полумраку. Держа пистолет наготове, она начала медленно спускаться, пытаясь разглядеть, что там внизу. Николь не обращала внимания на бешено колотящееся сердце, решительно продвигаясь вперед. Сейчас ничего не могло удержать ее от мести.