Преодолев лестницу где-то наполовину, Николь заметила небольшую ванну, в назначении которой сомневаться уж точно не приходилось. В глаза бросился какой-то необычный для подвалов материал на стенах. Она мало разбиралась в отделке и ремонте, но была готова поспорить на сотню баксов, что именно из-за него наверху не слышно ничего из того, что происходило внизу.
Спустившись еще на пару ступеней, она увидела окровавленные простыни и Элис, прикованную наручниками к изголовью двуспальной кровати. Несколько секунд Николь не могла пошевелиться, рассматривая ее обнаженное тело, покрытое глубокими порезами. Понять, что окутавшая глаза пелена — это ее собственные слезы, удалось не сразу. Она вытерла лицо рукавом и, забыв обо всем, кинулась к кровати. Из груди вырвалось сдавленное: «Элис!»
Та лежала совершенно неподвижно, и страх осознания того, что Николь опоздала и потеряла девушку, которую любила больше всего на свете, больно сдавил сердце. Едва сохраняя способность дышать, она дотронулась до лица Элис. Та подняла затуманенный от наркотиков взгляд и вряд ли поняла, кто перед ней.
— Все в порядке, я здесь, — прошептала Николь, быстро сняв куртку и накрыв ею дрожащую Элис.
— Ники, — слабым голосом произнесла та.
— Да, это я… Я с тобой. Тише. Все хорошо.
— Сзади…
Слишком поздно Николь осознала, что допустила ошибку и не проверила помещение. Она так хотела помочь Элис, что совсем забыла об элементарных правилах проведения операции. Она резко развернулась и заметила, как стремительно приближается что-то темное. Ей удалось уйти с линии прямого удара, но кусок трубы все же задел ее, пройдясь по касательной в районе брови. В глазах потемнело, и на какое-то время Николь потеряла ориентацию в пространстве. Один глаз заливало кровью, и она почти вслепую потянулась за пистолетом, но он отлетел куда-то в сторону. Отчаянно цепляясь за сознание, Николь попыталась встать, но сильный удар в живот отправил ее на пол. Она закашлялась, приводя дыхание в порядок. Второй удар последовал незамедлительно, но Николь успела его частично блокировать локтями.
Получив короткую передышку, она потянулась к железной тумбочке и со всей силы толкнула ее, попытавшись попасть в противника. На пол со звоном посыпались скальпели. Николь стремительно схватила один из них и полоснула Блэйда по ноге. Тот взвыл от боли и выронил трубу. Улучив момент, Николь откатилась в сторону и поднялась.
На какое-то мгновение они замерли, глядя друг другу в глаза. Перед ней стоял он — тихий и талантливый Колтон. Монстр, умело маскирующийся под защитника закона. Николь ненавидела его всей душой, чувствуя, как это придает сил. Сейчас ей не нужен пистолет, она была готова разорвать его голыми руками. Перед глазами стояла красная дымка, словно жажда крови полностью захватила ее. С рыком дикого зверя она кинулась в его сторону, наплевав на то, что он немного крупнее и наверняка сильнее ее.
Адреналин, ненависть и жажда мести — все, что сейчас двигало ею. Она наносила удар за ударом, ловко пробивая неумелые блоки или уклоняясь от ответных выпадов. Может, силы ей и не доставало, зато опыта было гораздо больше. Привыкший нападать исподтишка, Колтон с трудом выдерживал ее напор и после очередного удара в живот рухнул на колени. Он сплюнул кровь и попытался подняться. Пинок Николь заставил его распластаться на полу.
Но она не собиралась останавливаться. Безудержное пламя ярости вырвалось наружу, и лишь свершение мести могло его потушить. Николь уселась на него сверху и со всей силы заехала кулаком по лицу.
— Ублюдок! Ненавижу! — вырывалось из ее стиснутых зубов, пока она продолжала бить его снова и снова.
Николь слышала хруст костей, но понятия не имела, чьих. Она не чувствовала ни боли, ни усталости, лишь видела перед собой превращающееся в бесформенную массу лицо мучителя Элис и не могла остановиться. С каждым ударом она все сильнее отрывалась от реальности, вкладывая в них всю пережитую боль и отвращение к миру, способному породить таких чудовищ.
Вдруг Николь почувствовала, как кто-то схватил ее за плечи и оттащил в сторону. Она сопротивлялась и отбивалась, желая вернуться и продолжить, как будто это было смыслом ее существования.
Ей понадобилось время, чтобы вернуться в реальность и начать мыслить более-менее разумно. Она перестала вырываться и словно через толщу воды услышала голос напарника:
— Николь, — говорил он ей прямо на ухо, — успокойся. Тише, все кончено.
— Мэтт? — тяжело дыша, она посмотрела на напарника.
Он все еще продолжал крепко удерживать ее, хотя немного ослабил хватку. Боковым зрением Николь заметила суету возле кровати, где лежала Элис, и посмотрела в ту сторону. Несколько парамедиков копошились вокруг нее. Они уже успели отстегнуть наручники, и сейчас перекладывали ее на носилки. Куртка, которой Николь прикрыла ее, соскользнула, выставив и без того истерзанное тело на обозрение. К их чести, все присутствующие копы отвернулись. Николь последовала их примеру, не желая отнимать у Элис последние крохи личного, куда так бесцеремонно ворвался Колтон.
— Ты в порядке? — тихо спросил Мэтт.
Не в силах ничего произнести, Николь молча кивнула, и лишь тогда напарник отпустил ее. Она видела, как внимательно он следит за каждым ее движением, готовый действовать в случае чего. Мэтт всегда чувствовал ее состояние и сейчас вполне обоснованно опасался очередных опрометчивых поступков.
Когда парамедики унесли носилки с Элис, оставшиеся двое из них принялись за лежащего без сознания Колтона. Николь с отвращением наблюдала за их действиями, призванными спасти его никчемную жизнь. Она бы точно оставила его истекать кровью в этом чертовом подвале. Его лицо, а точнее то, что от него осталось, удалось увидеть лишь мельком, когда его проносили мимо. Николь с трудом подавила желание снова накинуться на него. Заметив это, Мэтт положил руку ей на плечо одновременно сдерживающе и ободряюще.
К ним подошел Бэйкер и смерил Николь нахмуренным взглядом. Она виновато опустила голову, избегая смотреть ему в глаза. После всего, что случилось, ничего хорошего ее не ждало, но она жалела лишь об одном: что не успела закончить начатое и убить Колтона.
— Езжай в больницу с Элис, мы сами здесь закончим, — сказал капитан.
Готовая услышать все, что угодно, кроме этого, Николь с удивлением посмотрела на него и с благодарностью выдохнула:
— Спасибо, сэр.
— Не думай, что это сойдет тебе с рук, — мрачно сказал Бэйкер. — Но сейчас тебе лучше быть с ней. Да и медицинская помощь тебе тоже не помешает, — кивнул он на ее руку.
Только сейчас Николь поняла, что рука не просто жутко болит, но и здорово опухла, что не удивительно — подобные драки никогда не проходили без последствий. В школе она была завсегдатаем травмпунктов.
— В твоих интересах больше не мозолить мне глаза. — Николь не раз слышала подобные фразы от капитана, но сейчас она звучала по-особенному — скорее взволнованно, чем раздраженно, как обычно.
— Есть, сэр, — отчеканила она и бегом помчалась наверх.
Николь успела заскочить в машину скорой помощи, когда парамедики уже собирались захлопнуть задние двери. К счастью, Колтона повезли в другой — иначе она не могла ручаться за свои действия.
— Как она? — спросила Николь, дотронувшись до неподвижной руки Элис, в которой уже красовалась игла капельницы.
Ее передернуло, когда она заметила рядом несколько следов от уколов.
— Порезы по всему телу обработаны, так что крови она потеряла немного. Больше нас беспокоит наркотик в ее крови, — ответил один из молодых парамедиков. — В больнице ею займутся врачи. Остается только надеяться, что не будет осложнений, когда он будет выходить.
— Осложнений? — переспросила Николь, с тревогой посмотрев на скрытое кислородной маской лицо Элис.
— Понимаете, детектив, каждый организм реагирует по-разному. Героин — сильный наркотик, а учитывая стресс, который она перенесла, последствия предсказать сложно. Но я не вижу угрозы ее жизни, — поспешил успокоить тот. — Максимум, что ее ждет — абстинентный синдром.