– Он так красив, – мечтательно шепнула девушка, словно не слыша или не слушая. – Высок, статен, приятен в общении.
– И верно. В весьма тесном общении с собственными горничными, как я слышала.
Служанка стыдливо отвела взгляд. Лиззи знала, что ей не следует заводить такие речи, принцессы ведь не распространяют сплетен, но все же удержаться не смогла. Сэр Ланс будто ей одной казался тем, чем и был на самом деле. Ничтожеством. Отец не заставлял дочь выбирать его в мужья, но вполне мог потребовать этого в будущем. Двадцать три года – это срок, финальные нотки ее юности. Еще немного, и песня жизни сменит ритм. Позади громкие балы, шелест легких юбок, легкомысленные заезды на лошадях… Впереди лишь замужество, корона и бесконечный долг перед подданными. Да. Срок солидный, и через три или даже два года Лиззи уже придется выйти за первого встречного, ведь «цена» ее неуклонно падала вниз. Элизабет знала, в чем состоят ее обязанности, в чем заключается ее долг, долг принцессы. Сэр Ланс являлся первым сыном графа, наследником и титула, и состояния, и он отлично подходил на роль будущего короля. Как он исполнит роль мужа – никого не волнует.
Разумеется, кроме невесты. Отец Элизабет не был тираном, он как мог любил свое единственное дитя, потому все же желал дочери счастья. Матушка умерла много лет назад, и теперь смотрела за принцессой лишь с многочисленных портретов, и это обстоятельство заставляло короля обращаться с ней еще более бережно. И все же он был королем. Лиззи понимала, что отец делал ради нее все, и те небольшие с виду послабления имели для него крайнюю важность.
Элизабет вела переписку со своим еще не состоявшимся женихом, и все королевство надеялось, что принцесса счастливо влюбится, организует им долгожданную сказку с нежными поцелуями на глазах у безымянной толпы. Принц и принцесса закружатся в нежном танце, их губы скрепит поцелуй, и яркое солнце озарит дорогу всему королевству. Жаль, этого не случалось. Лиззи не ждала писем от него, вестей и рассказов, сплетни достигали ее ушей со всех концов страны. Бастард тут, бастард там, пьяная драка, насилие, убийства, убийства, убийства. Сэр Ланс не был так добр к простым людям, и топот копыт его коня, приближаясь, нес за собой разбой и страдания.
Там, на воле, за пределами этих стен, принцессу ждали многочисленные подруги, фрейлины, общества которых Элизабет так не хватало. Она могла обсудить с ними похождения своего «рыцаря» и окончательно убедиться в том, что не может стать его невестой. Иногда Лиззи казалось, что отец спрятал ее именно от этой опасности. От неудобной правды. Будто предок надеялся, что полгода-год одиночества заставят ее полюбить общество кого бы то ни было, и сказать сыну графа заветное «да». Тогда не придется принуждать невесту к браку.
– Просто слухи, Ваше Высочество. Вы же знаете, как много завистников бывает у великих людей.
– Буду надеяться, что это так, Джанин, – сухо ответила принцесса, зная, что не ошибается в своих суждениях. – А ты ждешь от кого-то письмо? – спросила она из вежливости, прекрасно помня о том, что служанка с трудом может прочитать пару слов.
– Нет, Ваше Высочество, не жду. Моя семья не обучена грамоте, а больше мне и не с кем связаться.
– Надеюсь, все твои родные находятся в добром здравии и дождутся тебя после этой пытки.
– Вот увидите, скоро слухи о неизбежности мести улягутся, и нас выпустят отсюда в большой мир, – Джанин вздохнула, и принцесса поправила ночнушку. – И мы вернемся домой.
Элизабет и сама тяжело вздохнула, выдавив из себя улыбку. Губы ее потеряли краску, поблекли и сливались с таким же белым лицом, лишь темная линия рта намекала на их наличие. Черные волосы выглядели еще темнее на этом контрасте, и со стороны наследница трона напоминала снежную скульптуру, укрытую тенью ночи. От скуки молодая принцесса начала сама сочинять свои прически, сама плела косы и убирала их под чепец. Она не старалась выглядеть презентабельно, зная, что красоваться тут не перед кем, и в последние несколько дней носила лишь ночную сорочку.
Башня располагалась далеко от замка, далеко от чего бы то ни было. Окруженная кольцом гор, она пряталась за глубоким озером, терялась в туманной дымке. Будто где-то здесь, в тени многолетних хвойных деревьев, старый дракон выдыхал жаркое пламя, поднимая над долиной клубы едкого пара. Нельзя наткнуться на башню, не зная дороги. Если когда-нибудь король забудет о них, перестанет посылать людей с провизией и дровами, Лиззи и парочка ее слуг никогда не найдут выход из своего заточения. Каменные стены, призванные охранять покой своей госпожи, станут ей могилой, последним пристанищем. Как поэтично, верно? Может, когда-нибудь, сладкоголосый бард сложит балладу о забытой принцессе.