– Не хочу знать, – отчеканила Лиззи, старательно скрывая дрожь в голосе. – Мне все равно, где вы поймали Ланселя, что с ним сделали, как убили его отца, – говорила Элизабет совершенно откровенно. – Я хочу знать, что с моим… – она все же запнулась, заметив, как неестественно холоден этот взгляд. – Что с моим отцом… Вы собираетесь делать.
Она играла свою роль весьма неплохо, несмотря на подступивший страх. Под длинной юбкой, под этим огромным тяжелым халатом не было видно, как трясутся девичьи ноги, голос не выдавал страха перед неизведанным. Лиззи надела плотную непрозрачную маску спокойствия, и смотрела существу в глаза. Она хорошо помнила, что радужки у Ланселя голубые. Очень светлые, почти прозрачные. Будто их вовсе нет. Будто белки глаз заканчиваются лишь у черной точки зрачка, сливаясь с белками в единое целое. У ночного гостя глаза были черными.
Незваный гость, нечто, прикинувшееся женихом наследной принцессы, вновь выпрямило шею. Оно не наклоняло голову, смотрело на принцессу прямо, и мурашки побежали по плечам пленницы. Что-то зашуршало в дальнем углу комнаты, но никто не обратил внимания. Мышь осторожно тащила в свое логово огарок вчерашней свечи. Тошнота подкатила к горлу, но Элизабет держалась. Достоинство – все, что ей осталось, пусть оно сопроводит в последний путь. Нечто тихо рассмеялось, тихо и противно, будто что-то мелкое рассыпали по каменному полу. Ланс, то, что влезло в его личину, шагнуло ближе к своей собеседнице.
– Это зависит только от тебя, моя принцесса.
Элизабет приподняла бровь, не дав губам своим дрогнуть. Когда существо сделало еще один шаг навстречу, девушка не дернулась с места, когда тварь в одно мгновение переместилась от самой двери к ее ногам, Элизабет лишь выдохнула воздух, застрявший в легких. И как она не заметила раньше, что Лансель, явившийся к ней под покровом ночи, так высок? Взгляд Лиззи упирался ему в середину груди, и поднять голову, чтобы вернуть зрительный контакт, принцесса не могла решиться.
– Вы можете разыгрывать этот спектакль и дальше, но ваш единственный зритель не верит… Лиззи. Я же вижу, как вам страшно, я насквозь вижу, как громко бьется сердце в твоей груди. Можете плакать, если хотите. Я не буду вас осуждать.
– Я хочу знать, что вы такое, – холодно отчеканила принцесса. Она знала, что спектакль этот для нее, а не для него.
– Вы можете звать меня Лансом, ведь теперь я буду за него. Для всех, – произнесло существо откуда-то сверху. – Я возьму на себя эту ношу, несмотря на то отвращение, что питаю к этой личности.
– Если вы не хотите отвечать на мои вопросы… – заговорила принцесса, но ее тут же перебили.
– Ну почему же, Ваше Высочество. Я расскажу вам все. Просто не сразу. Вываливать информацию целостным пластом – малоэффективно. Вы хотите знать, что будет с вашим отцом, но, может, сначала разберемся с вами?
– Судя по тому, что мои слуги уже мертвы, полагаю, меня ждет та же участь.
Лиззи слышала чавкающий звук растягивающихся в улыбке губ. Существо тихо рассмеялось, отступило на шаг и согнулось в спине, чтобы лица собеседников вновь находились друг напротив друга. Оно будто разговаривало с ребенком. Черные глаза смотрели пристально, изучали бледное лицо наследницы престола, и Элизабет отвечала твари тем же взглядом. Она изучала его. Вблизи стала заметна легкая неровность кожи, словно ставшей искусно выполненной маской, тканью, наброшенной на истинное лицо. Черные кудри отливали синевой океана, и пахло от существа не потом, а… Сухой травой?
– Я бы не стал тратить ни свое, ни ваше время, если бы намеревался лишить вас жизни. Все бы случилось быстро, – существо сделало паузу. – И почти безболезненно.
– А мне кажется, что вы находите данное времяпрепровождение очень забавным, – ответила Лиззи, не теряя ни мгновения.
– Так зачем же отказывать себе в удовольствии? – усмехнулась тварь. – Я могу беседовать с вами изо дня в день, потому, может, и не хочу убивать.
Тень удивления накрыла лицо наследницы трона. Лиззи вскинула бровь, и пазл в ее голове начал складываться. Если это существо нашло ее так просто, если оно убило нескольких человек, прошло через озера, горы, вязкий туман над долиной… Зачем ему вообще Ланс с его жалким лицом? Лишь для того, чтобы украсть его личность? А ведь сын покойного ныне графа являлся ее женихом, он должен стать следующим королем после отца, должен унаследовать весьма и весьма обширные земли… Но лишь в одном случае. Если состоится свадьба. Значит, твари невеста нужна живой?