– И вы уверены, что наши виды вообще могут скрещиваться? – сухо спросила Элизабет. – Что, если наш ребенок, подобно мулу, не сможет иметь собственных детей?
– Наши виды скрещивались веками, – со смешком ответило чудовище из-за ее спины. – В каждом человеке есть что-то от… Чудовища, – оно выплюнуло это слово, подобно ругательству. – И уверяю вас, наше общее потомство оказывалось весьма плодовитым.
– Я не могу верить вам на слово, когда решается судьба двух королевств. Двух народов.
– Предпочитаете дела словам? – вновь усмехнулось существо.
Оно шагнуло ближе, прижалось своими бедрами к бедрам принцессы. Холодно. Кожа существа оказалась холодной на ощупь, неприятной кожей рептилии. И даже одежда не могла от этого спасти. Лиззи словно окунули в холодные воды реки, и течение толкало к стене, к такому же холодному камню. Сердце принцессы пропустило удар, когда нечто дотронулось до ее щеки своей ладонью. Это касание показалось ей смутно знакомым. Будто… Будто что-то такое уже случалось. Но где? В одном из снов?
Рука чудовища мягко скользнула ей на талию, заставляя принцессу облокотиться на подоконник. Свечи дрогнули, пламя затанцевало, но в комнату не врывался сквозняк. Элизабет почувствовала, как губы ее тронула легкая улыбка. Она ужаснулась на долю мгновения, не понимая, что управляло телом, но после лишь сжала губы. Она хотела податься в сторону, уйти от этих касаний, но вечерний гость мягко сжал свою ладонь. Принцесса понимала, что ей не победить в этой схватке, а само сопротивление будет выглядеть лишь комично.
– Я еще не дала вам свое согласие, – ее голос прозвучал удивительно строго, каменные стены задержали голос внутри комнаты, усилили его эффект. – Мы даже не обручены.
– Согласие? За вас ответили ваши глаза, – тихо ответило нечто, склонившись к ее уху, губами задевая его мочку. – Вы благоразумны и прозорливы. Вы знаете, что этот союз необходим нам обоим.
Рука существа скользнула выше, и Элизабет пожалела о том, что не надела корсет. Ей вообще не стоило привыкать к уединению и отказываться от двух смен нарядов в день. Если бы она носила платье, корсет, нижние юбки – этих мучительно неловких касаний можно было избежать. Нет… Нет, не потому, что ощущения показались ей неприятными. За принцессу говорило смущение. Впитанный костьми протокол, порядок общения с родителями, подданными, фрейлинами… Ничто не предполагало подобного, и само нутро отвергало подобный напор. Только что-то спрятанное под грудной клеткой отвечало согласием, жаждало и звало навстречу.
Странный запах. Что-то сладкое будто растеклось по полу, облепило стены и карабкалось к потолку, обволакивая пространство. Принцесса почувствовала, как тяжелый халат летит вниз, потеряв связь между одной нитью тесьмы и другой. Жемчуг издал тихий треск, встречая каменную плитку пола. Вторая рука незваного гостя легла ей на талию, и Элизабет на мгновение закрыла глаза. Все происходило так быстро. Так, как не должно было быть, как ее не учили.
Существо, украдшее лицо Ланса, развернуло принцессу лицом к себе, и темные глаза отражали вполне недвусмысленное желание. Может быть… Может быть, это – лучший исход? Элизабет успела вспомнить настоящего сына графа, вспомнить, какой мерзкой личностью тот являлся. С ним ей никогда не пришлось бы обрести счастье. Лиззи припомнила и марш вернувшихся с войны солдат, вспомнила, как культей ей салютовал один из рыцарей, как за процессией шла толпа облаченных в траур женщин и детей. Образы, возникавшие в голове принцессы, выуженные из самых дальних закромов памяти, не несли за собой ничего, кроме сожаления. Быть может, упадническая политика отца должна прекратить свое существование, уступить ей место?
Но что хорошего в обмане? Рука существа скользнула вверх, сжала скромное полушарие груди принцессы, и девушка тихо пискнула. Словно загнанный в угол зверек. Мужчина никогда не касался ее прежде, и ощущение «неправильности» происходящего придавало ситуации огня. Лиззи и не думала сопротивляться, и не потому, что воля ее оказалась сломлена парой фраз. Она ждала продолжения, готова была потребовать, если придется.
– Я знаю, как вам было здесь одиноко, – шептал жених, пока пальцы его скользили по груди вверх и вниз, пока руки ласкали кожу. – Я читал ваши письма подругам, смотрел в ваше окно.