Я встала, чтобы поприветствовать их.
Посетителями были товарищи по несчастью. И зомби.
Эмбэр без умолку болтала Чаду о игре в софтбол потому как она вела Корбана, по-прежнему, очевидно, что он под властью вампира, Чад шел сам, потому что у него не было выбора, он ничего не мог сделать. У него был синяк на щеке, которого не было, когда я оставила его в столовой.
— Теперь вы хорошенько выспитесь, — сказала она им. — Джим тоже отправится в постель, как только запрет Другого снова туда, откуда его забрал. Мы хотим, чтобы вы отдохнули перед тем, как придет пора вставать и действовать. — Она держала дверь открытой, будто это было нечто иное, нежели клетка — неужели она думала, что это номер в гостинице? Наблюдение за зомби походило на просмотр тех лент, где они брали отрывки от того, что кто-то сказал на самом деле и собирали их вместе, заставляя звучать так, словно они говорили о чем то совсем другом. Звуковые фрагменты того, что сказала Эмбер вышли изо рта мертвой женщины с минимальным отношением к тому, что она делала.
Корбан споткнулся и остановился на середине клетки. Чад пробежал мимо маминого ожившего трупа и остановился с широко открытыми глазами и дрожа почти возле кровати. Ему было только десять, не важно каким смелым он при этом был.
Если он выживет, ему понадобится лечение в течении многих лет. При условии что он сможет найти психиатра, который поверит ему.
Твоя мать была кем? Выпей Торазин … Или какой там новейший препарат на выбор для душевнобольных.
— Ой, — сказала Эмбер маниакально радостно. — Я почти забыла. — Она оглянулась вокруг и грустно встряхнула головой.
— Это ты сделала, Мерси? Чар всегда говорил, что вы оба подходили друг другу, поскольку вы оба были неряхами в глубине души. — Разговаривая она подобрала ведра хотя и не потрудилась убрать сломанное и сложила большинство из них, туда где они должны стоять. Она взяла одно и поставила внутри клетки Чада и Корбана перед тем как переместила использованное в угол. — Я просто возьму это и почищу его, хорошо?»
Она закрыла двери.
— Эмбер, — позвала я, вкладывая силу в мой голос. — Дай мне ключ. — Она была мертва, не так ли? Должна ли она слушаться и меня тоже?
Она помедлила. Я видела это. Потом она подарила мне яркую улыбку.
— Непослушная, Мерси. Непослушная. Ты будешь наказана за это, когда я расскажу Джиму.
Она взяла ведро и насвистывая закрыла дверь. Я могла слышать ее свист пока она поднималась по лестнице. Мне нужно больше практики или возможно существует какая-то хитрость.
Я склонила голову и, обхватив себя руками и отвернув голову от Чада, стала ждать когда Блэквуд приведет оукмена назад. Я проигнорировала Чада, когда он загремел клеткой в попытке привлечь мое внимание.
Я не хотела, чтобы когда Блэквуд вернется, он застал меня держащей Чада за руку или разговаривающей с ним либо чем-то подобным.
Я не думаю, что был малейший шанс, что Блэквуд позволит Чаду жить после всего, что он видел. Но я не намерена давать вампиру другие основания причинить ему боль. И если я уменьшу свою бдительность, то мне будет трудно держать страх под контролем.
Через некоторое время, оукмен спотыкаясь вошел в двери перед Блэквудом. Он выглядел не на много лучше чем тогда когда Блэквуд закончил с ним. Фэй казался высотой в четыре фута, хотя он был бы выше, если бы стоял прямо. Его руки и ноги были неравномерно пропорциональны: короткие ноги и руки слишком длинные. Его шея была слишком короткой для его головы с широким лбом и сильной челюстью.
Он без борьбы прошел прямо в свою обитель, как будто он уже много раз боролся и потерпел поражение.
Блэквуд запер его внутри. Потом, глядя на меня, вампир подбросил свой ключ в воздух и схватил его прежде чем он ударился о землю.
— Я не буду больше посылать Эмбер вниз с ключем.
Я ничего не сказала и он расмеялся.
— Дуйся сколько хочешь, Мерси. Это ничего не изменит.
Дуться? Я посмотрела в сторону. Я покажу ему как дуться.
Он направился к двери.
Я проглотила свой гнев и не позволила ему задушить меня.
— Так, как ты это сделал?
Неопределенные вопросы труднее игнорировать, чем конкретные. Они стимулируют любопытство и заставляют вашу жертву отвечать, даже если бы она не говорила с вами при других обстоятельствах.
— Сделать что? — спросил он.
— Катерина и Джон, — ответила я. — Они ведь не обычные привидения.
Он довольно улыбнулся, как я заметила.
— Я хотел бы утверждать что обладаю своего рода сверхъестественными силами, — сказал он мне, потом рассмеялся, так как показался себе таким забавным. Он вытер слезы мнимой радости. — Но на самом деле это их выбор. Екатерина решила как-то отомстить мне за себя. Она обвиняет меня в завершение царствования ее террора. Джон … Джон любит меня. Он никогда не оставит меня.