— Позволь мне выпить, дорогой, — она напевала ему. — Позволь мне выпить, и я позабочусь о ней для тебя.
Он смотрел на меня, когда пытался вытащить руку из-под себя. — Пей, — сказал он и улыбнулся мне.
Со злорадным триумфом она склонила голову.
Она все еще пила, когда нож для мяса пронесся со свистом через ее призрачную голову и начал отрезать шею Блэквуда. Топор был бы лучше, но с его силой, которая все еще текла в моих руках, ножом прекрасно справлялся с работой. Второй разрез отрезал ему голову окончательно.
Его голова коснулась моих пальцев ног, и я продвинула ее дальше. С ножами в обеих руках, у меня не было возможности ощущать себя победителем, или почувствовать тошноту, из-за того, что я сделала. Не рядом с солидной Екатериной, которая улыбалась своей бабушкиной улыбкой, стоя, лишь, в шести футах от меня.
Она улыбнулась, ее рот был красным от крови Блэквуда. — Умри, — сказала она, протянув руку.
В прошлом году Сенсей уделил шесть месяцев на форму сай. Ножи были не так хорошо сбалансированы для боя, но они работали. Это была работа мясника и мне это удалось только отчаянно цепляясь за здесь и сейчас. Этажи, стены, и я все было пропитано в крови. А Кэтрин все не умирала …, или скорее она уже была мертва. Ножи держали ее от меня, но ни одна из ран, казалось, не навредила ей.
— Брось мне посох, — попросил мягко оукмен.
Я бросила французский нож и схватила посох свободной рукой. Он выскользнул из спины Блэквуда, словно не хотел быть там. На мгновение я подумала, что его конец был острым, но мое внимание было сосредоточено на Екатерине, и я не могла удостовериться в этом.
Я бросила его оукмену и отвела Екатерину от клетки Корбана. Он упал в обморок, когда я отрезала голову Блэквуда, мало чем отличающемся от зомби Эмбер. Я надеялась, что он не был мертв — не было ничего, что я могла делать с этим, если так оно и было.
Краем глаза я видела, что оукмен облизал языком покрытый кровью посох по крайней мере восемь дюймов длиной. — Мертвая кровь является лучшей, — сказал он мне. И затем он бросил посох во внешнюю стену и произнес слово …
Взрыв сбил меня с ног и я упала на труп Блэквуда. Что-то ударило меня в затылок.
Я смотрела на солнечный свет, освещающий мои руки. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять: что бы ни ударило меня, должно быть, это вырубило меня. Под моей рукой была толстая куча пепла, и я дернулась прочь. Под пеплом был ключ. Это был ключ открывающий клетки. Потребовалась вся моя сила воли, чтобы положить руку обратно в то, что было Блэквудом и забрать его. У меня болело все от главы до пят, но ушибы, которые вампир нанес мне после того, как исчез Чад, почти исчезли. И другие исчезали, как я заметила.
Я не хотела думать об этом слишком много.
Оукмен протянул руку между прутами, но он не был в состоянии коснуться солнечного света, проникающего в подвал из отверстия, которое он взорвал в стене моей тростью. Его глаза были закрыты.
Я открыла клетку, но он не пошевелился. Мне пришлось тащить его на улицу. Я не обратила внимания, даже если он не дышал. Или я очень старалась этого не делать. Он жив, еще жив, подумала я. Фейри очень трудно убить.
— Мерси, — это был Корбан.
Я сию же секунду уставилась на него, пытаясь сообразить, что делать дальше.
— Не могла бы ты открыть мою дверь? — его голос был мягким и нежным. Вроде голоса, которым говорят с умалишенными.
Я посмотрела на себя и поняла, что я абсолютно голая и покрыта кровью с головы до ног. Нож был все еще в моей левой руке. Моя рука так сжимала него, что мне стоило многих усилий, чтобы уронить его на пол.
Ключ также открыл дверь в клетку Корбана.
— Чад с некоторыми моими друзьями, — сказала я ему. Мой голос звучал немного невнятно, и я признала, что находилась в шоке. Реализация помогла мне немного, и мой голос стал ясным, когда я продолжила: — Эти друзья способны защитить мальчика от буйного вампира.
— Благодарю тебя, — сказал он. — Ты была без сознания долгое время. Как себя чувствуешь?
Я ответила ему усталой улыбкой. — У меня болит голова.
— Тебе нужно помыться.
Он повел меня вверх по лестнице. Я не думала, что должна была захватить свою одежду, пока не оказалась одна в огромной золото-черной ванной. Я включила душ.
— Джон, — сказала я. Я не потрудилась искать его, потому что чувствовала его. — Ты никогда не будешь вредить никому снова. — Я чувствовал толчок волшебства, которое сказало мне, что это было, я могла управлять призраками.
И я добавила: — И выйди из этой комнаты. — для большей уверенности.
Я соскребла с себя всю грязь и завернулась в полотенце, достаточно большое для трех меня. Когда я вышла, Корбан ходил в холле перед ванной комнатой.