Но неприятное ощущение в животе сказало мне, что этого не могло быть. Не с Блеквудом, способным свободно приходить и уходить в дом Эмбер. Не когда он вызывает, соблазняет и питается то Эмбер, при свете дня.
— Не возможно быть настолько старым, как Стефан, не будучи в состоянии позаботиться о себе.
— Ты прав, — сказала я, — но он был брошен на произвол судьбы, и я была бы счастливее, если бы он хоть иногда показывался.
— Он не сильно помог бы в охоте на призрака — разве призраки не избегают вампиров?
— Бран говорил, призраки и кошки, — сказала я ему. — Но моя кошка любит Стефана.
— Твоя кошка любит любого, кого сможет убедить себя погладить.
Кое-что в том, как он это сказал — с лаской в голосе — заставило меня насторожиться. Я внимательно вслушалась и услышала его, слабое мурлыканье.
— Она любит тебя, в любом случае, — сказала я. — Как она уговорила тебя пустить ее снова в твой дом?
— Она вопила у задней двери. — Он казался робким. Я никогда не видела, и не слышала о кошке, которая бы общалась с оборотнями и койотами, пока Медея не заявила о своем присутствии у двери моего магазина.
Собаки — да, как и любой другой домашний скот, но не кошки. Медея любит тех, кто гладит ее … или имеет потенциал к этому. Мало чем отличаясь от некоторых людей, которых я знаю.
— Она играет с тобой и с Сэмюэлем, с каждым из вас, — сообщила я ему. — И вы, мой уважаемый господин, только что уступили ее хитрости.
— Моя мать предупредила меня об уступках, — сказал он кротко. — Ты должна спасти меня от меня самого. Когда у меня есть ты, чтобы приласкать, она мне не нужна.
Слабо, через его телефон, я услышала звонок в дверь.
— Довольно поздно для посетителей, — сказала я.
Адам рассмеялся.
— Что?
— Это — Сэмюэль. Он просто спросил Джесси, не видели ли мы твою кошку.
Я вздохнула. — Полегче парень. Тебе лучше пойти и признаться в своих грехах.
Отключившись, я уставилась в темноту, желая сейчас же оказаться дома. Если бы Адам спал рядом со мной, то чертов вампир не кусал бы меня в шею. Наконец, я встала, включила свет и достала старинную книгу фейри. Через несколько страниц, я перестала волноваться о вампире, натянув одеяло ближе, обняла себя за плечи и ушла с головой в историю о Ревущем Быке и других фейри.
Я проснулась, дрожа, некоторое время спустя, сжимая в руке посох, который я видела в последний раз, прислоненным к стене рядом с дверью. Древесина под моими пальцами была горячей, в отличие от остальной части комнаты. Холод был настолько сильным, что мой нос онемел, а дыхание было подернуто туманной дымкой.
Спустя момент после того, как я проснулась, высокий, атональный вопль пронзил стены дома, резко оборвавшись.
Я сбросила покрывало на пол. Редкую старую книгу постигла та же участь, но я слишком беспокоилась о Чаде, чтобы остановиться и поймать ее. Я выбежала из своей спальни и сделала необходимые четыре шага в сторону комнаты мальчика. Дверь не открывалась.
Ручка повернулась, а значит было не заперто. Я приложилась плечом к двери, но она не сдвинулась с места. Попыталась использовать посох, который был еще теплее, чем должен быть, как лом, чтобы открыть дверь силой, но и это не сработало. Там нигде не было подходящего места, чтобы им воспользоваться.
— Позволь мне, — прошептал Стефан позади меня.
— Где ты был? — сказала я, облегчение заставило меня быть резкой. С вампиром здесь, призрак уйдет.
— Охотился, — сказал он, приложившись плечом к двери. — Ты выглядела так, словно у тебя все под контролем.
— Да, — сказала я. — Ну, внешность может быть обманчива.
— Я вижу это.
Я слышала, как дерево начало разрушаться, поскольку подавалось неохотно первые несколько дюймов. Затем отпрянуло от вампира и бросилось к стене со злобным ударом, заставив Стефана споткнуться в спальне.
Если моя комната была холодной, то комната Чада — просто ледяной. Мороз расстелился по всей комнате, как неземное кружево. Чад лежал неподвижно, словно мертвый, в центре кровати — он не дышал, но глаза были открыты и в панике.
Мы оба, Стефан и я, побежали к кровати.
Не смотря на это, призрак не исчез, Стефан не спугнул его. Мы не могли вытащить Чада из кровати. Стеганное ватное одеяло примерзло к нему и кровати, и не позволяло освободить его. Я уронила посох на пол, схватив одеяло обеими руками, и потянула. Оно дрожало в моих руках, как живое существо, влажное от мороза, который таял от контакта с моей кожей.
Стефан протянул руки прямо под подбородок Чада и разорвал одеяло пополам. Быстрым движением, как удар змеи, он поднял Чада и спрыгнул с кровати.