Стефан ушел от меня к Мэри Джо. Он коснулся ее горла, игнорируя тихое рычание Алека.
— Расслабься, — сказал Стефан волку. — Я не причиню ей никакого вреда.
— Она делала это не раз, — сказал Адам Стефану. — То, что он не встал между уязвимым членом его стаи и вампиром, было бесхитростным сообщением.
— Она приходит в себя, — сказал Стефан, как раз перед тем, как глаза распахнулись.
И только после того, как Мэри Джо окончательно пробудилась, Стефан посмотрел на Марсилию.
— Подойди к креслу, Солдат, — сказала она ему.
Он смотрел на нее так долго, что я задалась вопросом, сделает ли он это. Он мог любить ее, но на данный момент она не нравилась ему очень сильно — и, я надеялась, он также не доверял ей.
Но он похлопал Мэри Джо по колену и вышел туда, где ждала его Марсилия.
— Подожди, — сказала она, прежде чем он сел. Она посмотрела на трибуны напротив нас, где находились вампиры и их еда. — Ты хочешь, чтобы я сперва призвала к ответу Эстель? Чтобы сделать тебя счастливее?
Я не могла сказать, с кем она говорила.
— Хорошо, — сказала она. — Принесите сюда Эстель.
Я не заметила, как открылась дверь на дальней стороне комнаты, и Лили, одаренная пианистка и довольно безумный вампир, которая никогда не покидала семью и защиту Марсилии, пришла и принесла Эстель, как новоиспеченный жених, нес свою невесту через порог. Лили даже была одета в белую пенистую массу кружев, что возможно было подвенечным платьем, к темному костюму Эстель. Хотя я никогда не видела невесту, с кровью на всем лице и вниз к платью. Если бы я была вампиром, я думаю, что носила бы только черный или темно-коричневый — чтобы скрыть пятна.
Эстель вяло свисала из объятий Лили, и ее шея выглядела так, словно ее пожевала стая гиен.
— Лили, — упрекнула Марсилия. — Разве я не говорила тебе не играть с едой?
Сапфировые глаза Лили сверкнули с голодной переливчатостью, видимой даже в чрезмерно ярко освещенной комнате.
— Сожалею, — сказала она, пропустив пару шагов. — Сожалею, Стел. — она белозубо улыбнулась Стефану, затем шлепнула безвольное тело Эстель в кресло, как куклу. Она поправила голову Эстель так, чтобы та не завалилась в сторону, после чего привела в порядок юбку. — Так хорошо?
— Хорошо. Теперь будь хорошей девочкой и пойди посиди рядом с Вульфи, пожалуйста.
Лили было около тридцати, подумала я, когда ее обратили, но ее разум остановился в развитии гораздо раньше. Она ярко улыбнулась и удрала к Вульфи, прыгнув на сиденье рядом с ним. Он похлопал ее по колену, и она положила голову ему на плечо.
Как и с Бернардом, Марсилия пронзила руки Эстель о шипы. Без вольность вампира перешла в визг, крик жизни, как только ее вторая рука была пробита.
Марсилия позволяла ей это в течение минуты, а затем сказала, — Стоп, — голосом, сходным с выстрелом пистолета 22 калибра. Скорее хлопок, чем гром.
Вопль Эстель оборвался на середине.
— Ты предала меня? — спросила Марсилия.
Эстель дернулась. Лихорадочно замотала головой. — Нет. Нет. Нет. Никогда.
Марсилия посмотрела на Вульфи. Он покачал головой. — Если ты контролируешь ее настолько, чтобы удерживать ее в кресле, госпожа, она не сможет быть правдива.
— А если я перестану, то все, что она будет делать, так это кричать. — Она посмотрела на трибуны. — Как я уже сказала. Вы можете попытаться сами, если захотите? Нет? — Она потянула руки Эстель от кресла. — Иди сядь к Вульфи, Эстель.
Испанец встал на ноги с одного из мест позади меня. У него была вытатуирована слеза чуть ниже глаза, как и Вульфи, он спрыгнул на пол через места, хотя и без изящества Вульфи. Это было больше, как если бы он медленно падал с открытой трибуны, приземлившись на руки и колени, на неумолимый пол.
— Эстель, Эстель, — простонал он, задев меня. Он был человеком, одним из ее овец, подумала я.
Марсилия подняла бровь, и вампир последовал за человеком Эстель, в три или четыре раза быстрее скорости человека… Он поймал его прежде, чем человек пересек половину комнаты. У вампира была внешность очень пожилого человека. Он выглядел, как будто он умер от старости прежде, чем быть обращенным в вампира, хотя не было ничего старого или шаткого в захвате, которым он держал борющегося человека.
— Что вы хотите от меня, Госпожа? — спросил старик.
— Я бы предпочла, чтобы ты не позволил ему прервать нас, — сказала Марсилия. Я взглянула на Уоррена, который нахмурился. Она лгала. Я так и думала. Это было частью сценария. После недолгих раздумий, Марсилия сказала, — Убей его.