— Ты могла бы пойти и без, — он предложил, сидя на кровати справа от меня.
— Ха, — ответила я. — Не в этой жизни. Там Джесси и кто знает, кто еще там. Я не хожу без нижнего белья.
— А кто бы узнал? — спросил он.
— Я же знаю, — сказала я ему, вытаскивая голову из-под кровати, только чтобы увидеть, как на его пальцах болтались мои ярко-голубые трусики.
— Они были под подушкой, — сказал он с невинной улыбкой.
Я схватила их и надела. После я вскочила и пошла в ванную, где была остальная моя одежда. Я оделась, сделала шаг в сторону раковины и тут в голове пронеслись кадры недавних событий.
Я была здесь, недостойная, грязная… запятнанная. Я не могла с ними справиться, не могла смотреть в их лица, потому что все они знали, что…
— Шшш, шшш, — Адам напевал мне на ухо. — Все кончено. Все прошло.
Он прижимал меня к себе, сидя на полу в ванной комнате со мной на коленях, а я дрожала, пока воспоминания не поблекли. Когда я смогла нормально дышать, я села прямо, в попытке сохранить достоинство.
— Прости, — сказала я.
Я думала, что прошлая ночь должна была позаботиться о галлюцинациях, приступах паники — я была здорова, верно? Я протянула руку и схватила полотенце, вытерла им мокрое лицо и обнаружила, что оно просто становилось мокрым.
Я была уверена, что все сейчас вернется к нормальному.
— Это займет больше времени, чем неделя, чтобы преодолеть что-то вроде этого, — Адам сказал мне, как будто он мог читать мои мысли.
— Но я могу помочь, если ты позволишь мне.
Я посмотрела на него, и он провел большим пальцем под глазами. — Ты должна будешь открыться, все же, и впустить стаю.
Он улыбнулся грустной улыбкой. — Ты закрыта довольно жестоко, с тех пор, как ехала назад из Спокана. Если бы я стал предполагать, то сказал бы, что это происходит, когда ты позволяешь Стефану укусить тебя.
Я понятия не имела, о чем он говорит, и я догадалась, что это было заметно.
— Не нарочно? — сказал он.
Почему-то, я соскользнула с колен и стояла, прислонившись к противоположной стене. — Не знаю.
— У тебя был приступ паники по дороге домой, — сказал он мне.
Я кивнула и вспомнила тепло стаи, которое вытащило меня оттуда. Замечательное, потрясающее, и погребенное под остальными событиями последних двух ночей.
Его веки опустились. — Так-то лучше… немного лучше. — Он поднял глаза от пола и сосредоточился на мне, желтые огоньки танцевали в его радужках. Он протянул руку и коснулся меня, у меня под ухом.
Это было легкое прикосновение, едва кожа-к-коже. Это должно было быть случайным.
Он рассмеялся, от этого звука немного закружилась голова. — Как Медея, Мерси, — сказал он, опуская руку и переводя дух, звуча немного неровно. — Позволь мне попробовать это снова. — Он протянул руку.
Когда я вложила свою руку в его, он закрыл глаза и …, я почувствовала струйку жизни, тепла и здоровья, сочащегося от его руки в меня. Было похоже на объятие в летний день, смех и сладкий мед.
Я проникла через него, скользя во что-то и я просто знала, что это были теплые глубины, которые окружают меня.
Но стая не желала меня. И как только эта мысль пронеслась у меня в голове, связь исчезла — и Адам, отдернул руку, шипя от боли, которая поставила меня на колени. Я неосознанно потянулась, чтобы вновь тронуть его, но затем отдернула руку, чтобы снова не причинить ему боль.
— Адам?
— Упрямая, — сказал он с оценивающим взглядом. — Я получил часть от тебя, все же. Мы не любим тебя, поэтому ты ничего не будешь брать от нас? — Вопрос в его голосе был адресован самому себе, как будто он не был совершенно уверен в своем анализе.
Я снова села на пятки, уловив суть его слов.
— Инстинкты управляют волком… койотом тоже, я полагаю, — сказал он мне, помолчав немного. Он выглядел расслабленным, одно колено поднято вверх, а другое вытянуто чуть в сторону от меня. — Истина без прикрас или манер, и срабатывает логика, у всех своя. Ты не можешь позволить давать стае, не давая взамен, и если мы не хотим твой дар…
Я промолчала. Я не понимала как работает стая, но последние его слова были правдивы. Немного погодя, он сказал: — Это иногда неудобно, быть частью стаи. Когда магия стаи в самом разгаре, как сейчас в полнолуние, все прячутся друг от друга все время, мы поступаем как люди. Мы не можем выбирать, какие вещи держать в тайне. Пол знает, что я все еще сердит на него за нападение на Уоррена, и это заставляет его пресмыкаться, от чего я еще сильнее злюсь, потому что это не угрызения совести за то, что он напал на Уоррен, когда он был ранен, это страх из-за моего гнева.