— Следователь из Москвы, — машинально ответил он.
— Нет, — она покачала головой. — Я мать Коли Петрова. Того самого, первого, кто стал хозяином места.
Илья отшатнулся.
— Но вы сказали...
— Я много чего сказала. Я ждала этого момента тридцать лет. Ждала, когда кто-нибудь сможет разрушить камень. Вы разрушили. Но камень был только верхушкой. Под ним — шахта. Глубокая, уходящая в самое ядро земли. Там, внизу, настоящий источник силы. И там, — она сделала паузу, — там моя дочь.
— Дочь? У Коли была сестра?
— Была. Близнец. Они родились в один день, в один час. Всё делали вместе. А потом, когда им было по двадцать, они пошли в лес. И она... она упала. В расщелину. Прямо в то место, где сейчас камень лежал. Коля пытался её спасти, но не смог. А место... место взяло её. Сделало своим ядром. И Коля остался наверху, чтобы охранять. Чтобы никто не спас её. Потому что если бы кто-то спас — место бы рухнуло. А без неё он жить не мог.
— Подождите, — Илья схватился за голову. — Вы хотите сказать, что под камнем, в шахте, до сих пор кто-то есть?
— Не кто-то, — Ирина Валентиновна посмотрела ему в глаза. — Моя дочь. Живая. Нестареющая. Тридцать восемь лет она там. И она всё это время звала. Скрипела. Пыталась выбраться. А Коля... Коля делал всё, чтобы никто не услышал. Потому что если бы она выбралась, место бы погибло. А вместе с ним — все, кто в нём. И он сам.
Поезд замедлял ход. За окном проплывали знакомые очертания — деревня, церковь, дом бабки Нюры.
— Мы вернулись, — прошептала Варя. — В Глухую Падь.
Но деревня была другой. Не той, разорённой, полумёртвой. Она была живой. В окнах горел свет, по улицам ходили люди, играла музыка. Только люди эти... они двигались странно. Дёргано, как куклы. И у всех были одинаковые лица.
— Это они, — сказал Илья. — Двойники. Они уже здесь. Они захватили деревню.
Поезд остановился ровно напротив дома бабки Нюры. На крыльце стояла сама старуха. Живая, настоящая, в своём платке и фартуке. Но когда она подняла голову и посмотрела на них, Илья увидел глаза. Чёрные, без белков.
— И бабка Нюра, — выдохнул он. — Её тоже...
— Бабка Нюра умерла три года назад, — сказала Ирина Валентиновна. — Я наводила справки. Но её двойник продолжал жить, принимать постояльцев, кормить пирогами. И никто не замечал.
— Господи, — Варя закрыла лицо руками. — Это же... это весь мир может таким стать?
— Может, — кивнула Ирина Валентиновна. — Если не остановить. Сейчас.
Она открыла дверь тамбура и спрыгнула на землю. Двойники на улице даже не обернулись — продолжали свои дёрганые движения, свою нежизнь.
— Идёмте, — позвала она. — Я покажу вам вход в шахту. Он прямо в центре поляны. Под тем местом, где был камень.
Илья и Варя спрыгнули следом. Пошли за ней через деревню, мимо двойников, мимо домов с горящими окнами. Никто их не трогал, не пытался остановить.
— Почему они нас не хватают? — спросила Варя.
— Потому что мы идём туда, куда оно хочет, — ответила Ирина Валентиновна. — В центр. Вниз. К источнику.
Лес встретил их тишиной. Теперь уже знакомой, вакуумной. Поляна открылась внезапно — она была там же, где и раньше. Но теперь на ней не было людей. Только чёрная, потрескавшаяся земля и огромная дыра в центре. Там, где Илья разбил камень, теперь зиял провал. Глубокий, уходящий в темноту.
— Туда? — спросил Илья.
— Туда, — кивнула женщина. — Я пойду первой. Я тридцать лет этого ждала.
Она шагнула в дыру и исчезла.
Илья посмотрел на Варю.
— Ты как?
— Страшно, — честно ответила она. — Но одной страшнее. Пошли.
Они взялись за руки и шагнули в темноту.
Падение длилось секунду или вечность. Илья не понял. Просто вдруг под ногами оказалась твёрдая поверхность, и они стояли в огромной пещере.
Стены светились тусклым голубоватым светом. Откуда-то сверху лился холодный воздух. В центре пещеры было озеро. Круглое, идеально ровное, с чёрной, как смоль, водой.
А на берегу озера стояла женщина.
Молодая, лет двадцати, с длинными светлыми волосами, в белом платье. Она смотрела на них и улыбалась. Глаза у неё были нормальные, живые, синие.
— Мама, — прошептала она. — Ты пришла.
Ирина Валентиновна бросилась к ней, обняла, зарыдала.
— Доченька, Лизонька, я здесь, я пришла, я заберу тебя...
— Нельзя, — раздался голос сверху.
Из темноты выступил Коля. Не истлевший, не страшный — обычный, каким Илья видел его в первый раз. В телогрейке, с рюкзаком. Только глаза — мокрые от слёз.
— Мам, не надо, — сказал он. — Если она выйдет — всё рухнет. Место умрёт. А вместе с ним — все, кого оно держит. Тысячи людей. Ты хочешь их смерти?
— Я хочу спасти дочь! — крикнула Ирина Валентиновна.
— Я тоже хочу, — Коля шагнул ближе. — Я каждый день хочу. Каждую ночь. Я здесь, наверху, с ума схожу, заманиваю людей, убиваю их, только чтобы она жила. Понимаешь? Только ради неё. Если она выйдет — она умрёт. По-настоящему. За тридцать восемь лет она стала частью места. Без него её сердце остановится через минуту.