Глава 2
Дорога до Вологды заняла десять часов на поезде. Илья почти не спал — фотография жгла карман куртки огнём. Каждый раз, закрывая глаза, он видел спину человека в ватнике и слышал этот проклятый скрип половиц.
В Вологде пришлось брать машину. Местный прокатчик, мужик с лицом, изъеденным многолетним пьянством, долго сверлил его взглядом, когда услышал конечный пункт назначения.
— Глухая Падь, значит, — протянул он, почесывая щетинистый подбородок. — Ты, мил-человек, хоть ружьё-то прихватил? Али хоть перцовый баллончик?
— А зачем? — Илья спокойно заполнял документы.
— Ну как же... — мужик наклонился через стойку, понизив голос до шепота, от которого несло перегаром и дешевыми сигаретами. — Там же место гиблое. Люди пропадают. Недавно опять семерых... того. С концами.
— Слышал, — кивнул Илья, не поднимая глаз. — Полиция что говорит?
— А чё полиция? — мужик сплюнул в сторону урны, не попал, но не расстроился. — Полиция туда и не суётся. Составят бумажку, что «заблудились в лесном массиве», и делу конец. А ты, видать, из этих... из искателей?
— Вроде того, — Илья забрал ключи и вышел, оставив прокатчика с открытым ртом.
«Рено Логан» серо-буро-малинового цвета, пахнущий бензином и чьей-то давно забытой шаурмой, слушался руля плохо, но ехал. Асфальт кончился через сорок километров. Дальше шла грунтовка, разбитая лесовозами в хлам. Машину кидало из стороны в сторону, подвеска жалобно скрипела на каждой кочке.
Илья ехал уже четыре часа. Солнце клонилось к закату, окрашивая верхушки сосен в тревожный оранжевый цвет. Лес по обе стороны дороги становился всё гуще, всё мрачнее. Связь на телефоне пропала ещё час назад.
Он как раз проезжал мимо указателя «Глухая Падь — 25 км», когда увидел человека.
Тот стоял на обочине, голосуя. Обычный мужик, лет пятидесяти, в телогрейке и резиновых сапогах, с видавшим виды рюкзаком за плечами. Лицо простое, крестьянское, с щетиной и глубокими морщинами у глаз.
Илья, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, притормозил. Один в незнакомом лесу, ночью — любой попутчик мог стать либо помощью, либо проблемой. Но мужик выглядел безобидно.
— Далече? — спросил Илья, опуская стекло.
— До Пади, родимый, до Пади, — мужик широко улыбнулся, обнажив крепкие, желтоватые зубы. — Подбросишь? Заплутал я маленько, думал, не дойду уж до темноты.
— Садись.
Мужик забросил рюкзак на заднее сиденье, сам устроился спереди. От него пахло лесом, дымом и чем-то ещё — сладковатым, приторным, как переспелые ягоды.
— Спаси Христос, — перекрестился он на видавшую виды иконку, прилепленную к торпеде прошлым владельцем. — А ты сам-то к нам зачем? Не турист вроде, не сезон.
— По делам, — коротко ответил Илья. — Друга ищу.
Мужик покосился на него с интересом, но расспрашивать не стал. Некоторое время ехали молча. Только двигатель надрывно гудел да гравий стучал по днищу.
— А вы местный? — спросил Илья, когда молчание стало слишком тягостным.
— Местный, — кивнул мужик. — Николай. Можно Коля. Всю жизнь в Пади прожил. Пока она живая была, то есть.
— А сейчас?
— А сейчас что... — Коля вздохнул. — Сейчас там, почитай, никого и не осталось. Человек пять-шесть. Старики в основном. Молодёжь вся разбежалась, как только закрыли ферму. А после того, как люди пропадать начали, и вовсе бежать кинулись.
— Вы тоже уехали?
— Я? — Коля хмыкнул. — Я не уезжал. Я наоборот... вернулся.
Илья бросил быстрый взгляд на попутчика. Тот смотрел вперед, на темнеющую ленту дороги.
— Вернулись? Зачем?
— Тянет, — просто ответил Коля. — Места там, знаешь... особенные. Кто хоть раз побывал, тот назад норовит. А кто уехал — тот маялся потом. Снится оно.
Сердце Илья пропустило удар. «Снится».
— А что за место такое? — спросил он как можно равнодушнее.
Коля повернулся к нему. В сумерках его глаза казались неестественно светлыми, почти прозрачными.
— А ты не знаешь, что ли? Зачем тогда едешь?
— Я же сказал: друга ищу.
— Ну-ну, — Коля отвернулся. — Только ты, это... слушай сюда. В Пади, главное, по ночам из избы не выходи. Как стемнело — сиди дома. И в лес без надобности не суйся. А если уж сунулся — не оглядывайся. Что бы ни услышал — не оглядывайся. Понял?
— Понял, — машинально ответил Илья, хотя ничего не понял.
Машина вынырнула из леса, и Илья едва не нажал на тормоз. Перед ними, в низине, раскинулась деревня. Домов тридцать, не больше. Тёмные, без единого огонька. Только в двух-трёх окнах мерцал тусклый свет, похожий на свечной.