Илья почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Ты хочешь сказать, что место — это не аномалия? Это... врата?
— Да, — кивнула Алиса. — И те, кто сейчас в подвале, — они проводники. Они уже не люди. Они стали чем-то большим. Или меньшим. Смотря с какой стороны посмотреть.
В этот момент дверь кафе открылась, и вошли двое. Мужчина и женщина, средних лет, обычные на вид. Но когда они посмотрели в сторону Ильи, он узнал эти глаза. Светлые. Прозрачные.
— Это они, — прошептала Алиса. — Ищейки. Чуют тех, кто был в кругу. Нас троих.
— Бежим, — Варя схватила рюкзак.
— Поздно, — сказала Алиса. — Они быстрее.
Мужчина и женщина двигались к ним через зал. Не спеша, уверенно. Посетители кафе не обращали на них внимания — будто не видели.
— Что им надо? — спросил Илья.
— Тебя, — ответила Алиса. — Ты разрушил камень. Ты их враг номер один. Они хотят принести тебя в жертву, чтобы открыть портал.
Илья встал, заслоняя Варю.
— Пусть подойдут.
Ищейки приблизились. Остановились в двух шагах. У мужчины было обычное лицо, даже доброе. Но глаза — пустые, как у рыбы.
— Илья Сергеевич, — сказал он голосом без интонаций. — Мы долго вас искали. Пойдёмте с нами. Не сопротивляйтесь. Так будет легче.
— А если не пойду?
— Тогда пострадают ваши близкие, — женщина посмотрела на Варю. — Эта девушка, например. Она ведь была с вами в кругу? Тоже чувствует зов? Мы можем сделать так, что зов станет невыносимым. Она сама придёт к нам. На коленях.
Варя побледнела.
— Не слушай их, — сказала она. — Я не боюсь.
— Зря, — улыбнулась женщина. — Страх — это нормально. Это по-человечески. А вы уже не совсем люди. Вы помечены. Навсегда.
Она шагнула ближе, протянула руку к Варе. Илья рванулся вперёд, но мужчина перехватил его — с нечеловеческой силой, прижал к стене.
— Не трогай её! — закричал Илья.
— Поздно, — прошептала женщина, касаясь шеи Вари.
Варя закричала. Не от боли — от ужаса. Из-под пальцев женщины на её коже проступил шрам. Такой же, как у Кати, как у Алисы. Круглый, пульсирующий.
— Теперь ты наша, — сказала женщина. — Навсегда.
Илья рванулся с такой силой, что мужчина не удержал. Он схватил со стола нож и полоснул по руке женщины. Та даже не вскрикнула — только удивлённо посмотрела на текущую из раны чёрную жидкость.
— Глупо, — сказала она. — Мы не умираем. Мы вечные.
— Посмотрим, — выдохнул Илья и плеснул в неё остатками святой воды из фляжки, которую носил с собой после того случая.
Женщина зашипела, отшатнулась. Кожа на лице пошла пузырями, но не лопалась — просто деформировалась, как воск.
— Бежим! — крикнула Алиса.
Они рванули к чёрному ходу. Ищейки — следом. Но Алиса знала здание, петляла по коридорам, вывела их во двор, потом в переулки.
Бежали, пока не кончились силы. Остановились у какой-то старой башни, в тени.
Варя сидела на земле, бледная, держась за шею. Шрам пульсировал, но кровь не шла.
— Что это? — спросила она. — Что они со мной сделали?
— Пометили, — ответила Алиса. — Теперь ты связана с местом. Будешь чувствовать его всегда. Слышать зов. И если не научишься сопротивляться — придёшь туда сама.
— Как это — сопротивляться? — спросил Илья.
— Не знаю, — честно сказала Алиса. — Я пытаюсь уже год. Иногда получается. Иногда нет. Но я знаю того, кто может помочь.
— Кого?
— Старуху. Бабку Нюру. Она не просто выжила. Она знает то, чего не знает никто. Она была там ещё до места. До Коли. До всего.
— Но бабка Нюра в деревне, — возразил Илья. — Мы её видели год назад.
— Видели, — кивнула Алиса. — Но она не та, за кого себя выдаёт. Бабка Нюра умерла давно. А та, что живёт в избе — она тоже двойник. Только особый. Добровольный. Она сама согласилась стать двойником, чтобы охранять знание. И теперь она единственная, кто может научить вас бороться.
Илья и Варя переглянулись.
— Опять в Глухую Падь? — спросила Варя.
— Опять, — вздохнул Илья. — Похоже, нам без неё не обойтись.
Алиса поднялась.
— Я пойду с вами. Одни вы не справитесь. Ищейки будут чуять вас за километр. А я могу их запутать. Я такая же, как они, но... не совсем.
— Почему ты нам помогаешь? — спросила Варя.
— Потому что хочу стать человеком, — просто ответила Алиса. — По-настоящему. А для этого надо убить место. Раз и навсегда. Иначе мы все — и люди, и двойники — будем его рабами. Вечно.