Она протянула руку.
— По рукам?
Илья посмотрел на Варю. Та кивнула.
— По рукам, — сказал он, пожимая ладонь Алисы.
Ладонь была тёплая, живая. Почти как у человека.
Они выехали через час. На старой машине Ильи, по разбитым дорогам, в сторону Вологодской области. За рулём был Илья, рядом Варя, сзади — Алиса.
— Расскажи про себя, — попросила Варя. — Ты говоришь, была двойником. Чьим?
— Не знаю, — ответила Алиса. — Оригинал, наверное, умер. Или никогда не существовал. Место иногда создавало нас из ничего. Просто брало пустоту и наполняло её. Я была пустотой тридцать лет. А потом камень рухнул, и я стала... собой. Странно, да?
— Странно, — согласился Илья. — Но после всего, что мы видели, уже ничему не удивляюсь.
За окном темнело. Лес по обе стороны дороги становился гуще, мрачнее. Привычный пейзаж, который уже не пугал — просто напоминал.
— Скоро будет указатель, — сказала Варя. — Помнишь, где мы его видели в прошлый раз?
— Помню.
Но указателя не было. Они проехали место, где он стоял, — пусто. Только старый столб, покосившийся, без таблички.
— Стёрли? — предположила Алиса.
— Или место не хочет, чтобы мы нашли дорогу, — ответил Илья.
В этот момент фары выхватили из темноты фигуру. Человек стоял на обочине и голосовал. Как тогда. Точь-в-точь как тогда.
Илья нажал на тормоз.
— Не останавливайся, — прошептала Варя. — Не смей.
Но фигура уже подходила к машине. Старуха в платке, сгорбленная, с клюкой. Она постучала в стекло.
Илья опустил стекло на сантиметр.
— Чего надо?
— Подвези, родимый, — прошамкала старуха. — До Пади недалече. Ноги не идут.
Илья всмотрелся в лицо. Бабка Нюра. Точно она. Но глаза... глаза были нормальные, старческие, выцветшие.
— Баб Нюр? — спросил он.
Старуха прищурилась.
— А ты... Илюшка? Вернулся, значит. А я уж думала, не свидимся.
— Садись, — Илья открыл дверь.
Варя дёрнулась, но он жестом остановил её.
Бабка Нюра забралась на заднее сиденье рядом с Алисой, кряхтя и охая.
— Ну, здравствуйте, горемычные, — сказала она. — Долго же вы шли. А время-то не ждёт. Совсем не ждёт.
— Что случилось? — спросил Илья, трогаясь с места.
— Место просыпается, — ответила старуха. — И не просто просыпается — растёт. Под землёй. Вы камень разбили, а корни остались. Глубоко, в самой сердцевине. И теперь эти корни тянутся к новым камням. По всему миру.
— Сколько у нас времени?
— Мало, — вздохнула бабка Нюра. — Очень мало. До полнолуния три дня. В полнолуние они соберутся в новом месте. Откроют врата. И тогда...
Она не договорила.
Машина вылетела на знакомую улицу. Глухая Падь стояла на месте. Тёмная, мёртвая, с проваленными крышами. Только в одном окне горел свет. В избе бабки Нюры.
— Это вы? — спросила Варя.
— Я, — кивнула старуха. — А может, и не я. Кто теперь разберёт.
Они вышли из машины. Ночь была тихая, безветренная. Ни скрипа, ни шороха. Только луна, ущербная, но уже наливающаяся светом.
— Три дня, — повторила бабка Нюра. — А потом всё решится. Готовьтесь, детки. Легко не будет.
Она вошла в избу, оставив дверь открытой.
Илья, Варя и Алиса переглянулись и шагнули следом.
Внутри пахло пирогами и чаем. Как тогда. Как всегда. Как будто ничего не изменилось.
Но всё изменилось.
На стене, над столом, висела карта. Не обычная — старая, пожелтевшая, с выцветшими линиями. И на ней, в разных концах света, горели красные точки. Много. Очень много.
— Это места, где корни проросли, — сказала бабка Нюра. — Где скоро откроются врата. Если не остановить главное — откроются все.
— Где главное? — спросил Илья.
Бабка Нюра ткнула пальцем в точку на севере. Кольский полуостров. Хибины. Глушь, где не ступала нога человека.
— Там, — сказала она. — В горе. Под землёй. Сердце места. Настоящее сердце. Бейте в него — и всё рухнет. Опоздаете — и мир станет другим. Навсегда.
Илья смотрел на карту, на красные точки, на ущербную луну за окном. Три дня. Всего три дня, чтобы добраться до Хибин, найти вход, спуститься в недра, уничтожить то, что старше человечества.
— Выезжаем сейчас, — сказал он.
— Нет, — остановила его бабка Нюра. — Сначала есть дело. В подвале. Тот, кто ждал вас дольше всех.
Она открыла дверь в подпол и махнула рукой.
Вниз вели старые, скрипучие ступени. Илья спустился первым, за ним — Варя, потом Алиса.
В подвале пахло землёй и сыростью. Горела одна свеча, освещая лицо.
Женское лицо. Молодое, красивое, с длинными светлыми волосами.
Лена.
Его жена.
Она сидела на лавке, сложив руки на коленях, и смотрела на него своими синими глазами. Живыми. Настоящими.
— Здравствуй, Илья, — сказала она. — Я так долго тебя ждала.