— Значит, у нас есть время до следующего пополнения, — сказал он. — Надо понять, по какому принципу оно выбирает жертв.
— Я уже поняла, — Варя спрыгнула с капота. — Пошли, посмотри.
Она повела его не в лес, а в деревню. Прошли мимо дома бабки Нюры (старуха стояла на крыльце, крестила их вслед), мимо покосившихся изб, мимо заброшенной церкви с провалившейся крышей.
Остановились у крайнего дома, почти у самого леса. Дом как дом, бревенчатый, с резными наличниками. Только на двери висел огромный амбарный замок, ржавый, но закрытый.
— Здесь жил Коля, — сказала Варя. — Тот самый, что тебя подвез.
— Но он же...
— Мертв, да. Я нарыла в сельсовете старые бумаги. Коля Петров, пятьдесят три года, местный. Пропал два года назад. Тело не найдено. А через полгода после его пропажи люди начали исчезать регулярно. Раз в месяц примерно.
— Раз в месяц?
— Ага. Как по расписанию. Полнолуние? — она усмехнулась. — Фиг там. Я проверяла. Никакой связи с луной, погодой, ни с чем. Просто раз в месяц кто-то идет в лес и не возвращается. А место жрет.
Илья подошел к двери, дернул замок. Тот даже не шелохнулся — врос в петли.
— Надо залезть.
— Я уже лазила, — Варя достала из-за пазухи связку отмычек. — Через окно с задней стороны. Пошли.
Они обогнули дом. Окно было заколочено досками крест-накрест, но две доски явно отдирали и прибили обратно кое-как. Варя ловко поддела их ножом, отогнула.
— Полезай, — скомандовала она. — Только осторожно, там внутри... странно.
Илья пролез в окно, приземлился на пол. Внутри пахло затхлостью, мышами и еще чем-то, что он уже узнавал — тем самым сладковатым запахом с поляны.
Варя спрыгнула следом, зажгла фонарик на телефоне.
— Смотри.
Комната Коли была обычной деревенской горницей: стол, лавка, печь, иконы в углу. Но стены...
Стены были сплошь увешаны фотографиями. Старыми, черно-белыми, пожелтевшими. И на всех — лес. Один и тот же лес. Скрипучее место.
— Он фотографировал, — прошептал Илья, подходя ближе. — Годами.
На первом снимке была та самая поляна. Но без людей. Просто круглая проплешина среди леса. Дата на обороте: «1987 год».
— Тридцать восемь лет назад, — подсчитала Варя. — Место уже тогда было.
Дальше — больше. Поляна с одним человеком. Мужчина в ватнике, стоит в центре, смотрит в объектив. Глаза пустые. Дата: «1995 год».
— Первая жертва, — сказал Илья. — Коля видел, как это началось.
Они листали снимки, как страницы страшной книги. Людей становилось больше. Двое, трое, пятеро. Менялась одежда — от советских телогреек до модных пуховиков двухтысячных. Менялись лица. Пустели глаза.
И на каждой фотографии, в углу, почти незаметная — фигура. Человек за деревом, с фотоаппаратом. Коля снимал сам процесс. Снимал, как место забирает людей. И не вмешивался. Не помогал. Просто фиксировал.
— Сука, — выдохнула Варя. — Он же мог... мог предупредить. Позвать помощь. А он просто снимал.
— Или не мог, — Илья взял последний снимок. Тот самый, зимний, где человек спиной. Только теперь он рассмотрел детали: на спине человека, чуть ниже лопаток, темное пятно. Похоже на кровь.
— Что это?
— Не знаю. — Варя всмотрелась. — Может, рана?
Илья перевернул снимок. На обороте тем же почерком, что и на его фотографии: «Последний. Теперь моя очередь».
— Он знал, — сказал Илья. — Знал, что следующим будет он. И все равно пошел.
В комнате вдруг стало холодно. Резко, мгновенно, будто открыли морозильную камеру. Фонарик Вари мигнул и погас.
— Зарядка села? — спросил Илья в темноте.
— Не должно... — голос Вари дрогнул. — Я же заряжала...
Скрип.
Он раздался откуда-то из глубины дома. Не тот, ритмичный, с улицы — а глубокий, грудной, словно кто-то вздыхал старыми половицами.
Скри-и-ип...
— Уходим, — Илья схватил Варю за руку, потащил к окну.
Но окно... окна не было. Там, где они влезли, теперь была глухая стена, бревенчатая, старая, с иконами в углу.
— Как? — выдохнула Варя. — Мы же только что...
Скрип.
Теперь ближе. Из коридора.
Илья лихорадочно шарил по стене в поисках выхода. Руки нащупали дверной проем. Дверь. Он дернул ручку — заперто. Еще раз — бесполезно.
— Вместе! — крикнул он.
Они навалились на дверь плечами. Раз, другой, третий. Дверь даже не дрогнула, словно была не деревянной, а каменной.
Скрип.
Совсем рядом. За дверью.
Илья отступил, заслоняя Варю собой. В темноте невозможно было разглядеть, что там, но он чувствовал — за дверью кто-то стоит. Смотрит. Ждет.
— Кто ты? — спросил Илья, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Тишина. А потом — голос. Скрипучий, как старые качели, но человеческий.
— А ты не догадался? — спросил голос. — Я тот, кто первый пришел. Тот, кто все видел. Тот, кто стал этим местом.