Меня трясло, я втянула голову в плечи, скрючилась, пытаясь сдержать дрожь. Всё происходило слишком быстро, перед глазами мелькал пол в ледяных осколках.
Через минуту мы очутились на белой глади моря. Миша остановился и отпустил мою руку так резко, что я чуть не упала. С трудом выпрямилась, обхватив себя руками.
— Рома…
Я оглянулась, ища в толпе Рому.
— Все здесь? — голос Юли прорвал блокаду моей частичной глухоты.
— Юля, почему так случилось? — Оксана с лицом белее мела смотрела на гида.
— Наверное, небольшая тряска. Я же говорила, на Байкале бывает до восьми тысяч землетрясений в год. Нам не повезло. Никто не пострадал? Все на месте?
— Ромы нет и моей соседки, — сказала я, глядя как заворожённая на темный зев пещеры.
— Вот она!
Екатерина с растрёпанными косами на непокрытой голове, с бесстрастным бледным лицом и темнотой в глазах выглядела как демонесса, вернувшаяся из своих пределов. Она словно олицетворяла презрение и ненависть ко всем окружающим. Надменно кривя губы, она подошла к нашей группе. Лиля с лицом «училки в гневе» посмотрела на неё. Кажется, не меня одну малолетка задевала своим поведением.
— Екатерина, тебе же сказали не трогать сосульки.
Девица невозмутимо глянула на Лилю.
— Думаете, из-за меня они сошли с ума?
— Когда ты отломила, всё и началось. Я прекрасно всё помню.
— Это совпадение, Лилия Николаевна. Просто совпадение. У вас от страха разыгралась фантазия.
Меня затрясло от её насмешливого голоса, волосы на теле встали дыбом. Рома остался в пещере. Где-то внутри включилась пронзительная сирена.
— Миша, там Роман, — просипела я, обнимая себя руками. — Он не вышел…
***
С жалобным всхлипом я сделала шаг вперёд, и в этот момент на мои плечи легла куртка.
— Ты куда?
Я вцепилась замёрзшими пальцами в полы куртки, запахнула её плотнее. Тёплая, мягкая, божественная. Зубы стучали от холода, дыхание сбивалось.
— В рукава продень, быстрее согреешься, — Миша в толстом свитере под горло хмуро посмотрел на мои голые ноги в белых тапках и двинулся к пещере.
— Катя, одежда там осталась? — спросила Юля.
Я кивнула.
— Беги в хивус, грейся.
Тут же обернувшись к Мише, Юля закричала:
— Не торопись. Иди по стенке.
Но он не пошел, а побежал. Пещера завораживала холодным величием, давила ощущением дикой силы. Дворцу Снежной Королевы не понравились любопытные ничтожные людишки, вторгшиеся в его владения, и сейчас один из них лежал на полу с пробитой головой в луже крови. Ледяная волна прошлась по коже, вышибла дух.
Стоп! Это нельзя представлять. Прислушиваясь к звукам в глубине пещеры, я засеменила вслед за Мишей.
— Катя, куда ты! — голос Юли ударил в спину.
— Стой, не ходи!
— Катя, вернись!
Я прибавила шагу. Мои тонкие посиневшие от холода ноги в белых тапочках под объёмной курткой Михаила, наверное, выглядели комично.
Голоса за спиной мешали, отвлекали. Казалось, они думают совсем не то, что кричат, в душе насмехаются надо мной, что выпендрилась, хотела быть круче всех, а оказалась самой пустоголовой. На их месте я бы тоже посмеялась.
Заставив себя сконцентрироваться, отключить болтовню в голове, привести сознание к балансу, я прибавила шаг. Мне нужна сила Множителя, а не пустопорожние мысли и страхи.
Мой призрачный зонтик раскрылся в глубине пещеры, но я не почувствовала отклика в теле. Мешали окоченевшие ноги, готовые сломаться на морозе как хрупкие веточки. Не помог пуховый платок бабушки, в который я любила кутаться в промозглый вечер, не было обратной связи от горячей ванны, от жаркого солнца, от раскалённого песка, на который невозможно ступить голыми ступнями. У меня как будто закончился внутренний резерв, сокрушённый силой холода.
Сила холода!
Холод бодрит, мороз румянит щёки, кровь по жилам бежит быстрее, обостряются чувства и мысли. Холод закаляет, совершенствует, помогает радоваться контрасту мороза и тепла. Зима для наших предков всегда была временем отдыха, временем осмысления и покоя.
Осмысление.
Ноги задубели, но мозг пробудился от понимания того, что мне нужно. Зонтик из прозрачных твёрдых сосулек раскрылся в пещере. Мощный, ледяной он накрыл пространство, вливая магическую силу в того, кто находился под ним.
Миша уже скрылся в темном логове, когда я подобралась вплотную к пещере, запнулась, увидев на льду большие и маленькие куски сосулек. Я просунула ладони в рукава, закатывать не стала, послужат вместо перчаток. Прижавшись к стене, пошла вперёд. Из-за сбитого дыхания я не слышала, что творилось впереди.
Под ноги шарахнулась сосулька. Хотелось оглянуться, увидеть глаза злобной малолетки, потому что не пещера гневалась на вторжение, а кое-то другой. Есть те, кто создаёт, есть и те, кто разрушает. Я не должна сейчас резонировать со злобой, иначе моё созидание вылетит в трубу.
Мелкие и крупные продолговатые ледяные куски тормозили моё движение. Сосульки вновь забарабанили об пол. Несколько осколков грохнулись рядом с белыми тапочками, но над моей головой всё же не было острых ледяных копий.
Не трястись, не бояться
— Я вас вытащу. У меня зонтик. Он прикроет.
Чуть отдышавшись, двинулась вперёд. Холод — моя стихия, я принимаю его, живу в нём, люблю его.
Время остановилось, в пустоте и невесомости растворилась моя суть, превратилась в ничто, в нигде. Шум стих. Сердце билось спокойно, дыхание стало размеренным. В безвременьи нет времени, нет мыслей, нет опоры. Квантовая пустота формирует линии вероятностей, отсекает ненужное, рождает смыслы.
Мощный поток силы ошпарил огнём, стало настолько жарко, будто моя кожа загорелась. Я сбросила куртку, потянулась к лямкам купальника, нужно сорвать с себя его полностью. Даже тапки хотелось скинуть с ног, до того мне стало горячо.
— Катя!
Голос словно развеял дурман. Я очнулась, рвано дыша, как рыба без воды. Около стены, там, где я разделась для фотосессии, на полу сидел Рома и сумасшедшими глазами смотрел на меня. В первое мгновение я чуть не завизжала от страха. Миша остановился, оглянулся на меня.
— Что за стриптиз? — заорал он.
Одна лямка красного купальника так и болталась на локте, почти оголив грудь.
— Мне…стало жарко, — прошептала я, глупо надеясь, что за треском сосулек меня никто не услышал.
— Стой там! Не двигайся!
Конечно, не буду, потому что не могу ступить и шагу.
Силы покинули меня, зубы выбивали дробь, пальцы ног окоченели, каждая клеточка тела вошла в резонанс с вибрацией сосулек. «Множители высокого уровня — могут глушить чужие эмоции злобы, нетерпимости, ненависти, агрессии» — прозвучал голос Марьяны в голове. Полностью выдохнула морозный воздух из лёгких, закрыла глаза. Я всё могу.
Вновь подняла над головой свой зонтик. Я под его защитой.
Кто-то прижал меня к колючему свитеру, поднял подбородок холодными пальцами, крепко поцеловал в замёрзшие губы и отпустил. Я дёрнулась вслед за ним, за ускользнувшим теплом. Открыла глаза.
— Миша.
У него в руках были мои вещи.
— Надо согреть тебя.
Он принялся надевать на меня холодные замёрзшие вещи: футболку, толстовку, шерстяные носки, легинсы из верблюжьей шерсти, утеплённые спортивные штаны, валенки, пуховик, шапку.
— Варежки есть?
— В кармане.
— Жива, хозяйка Ледяной горы?
Меня колотила дрожь.
— Нор…нормально.
Михаил принялся растирать мне руки, спину, грудь.
— Хорошо бы костёр запалить, тогда бы сразу согрелась.
К нам осторожно мелкими шажками двигался Рома, постоянно поглядывая наверх. Сосульки успокоились, в наступившей тишине было слышно только наше дыхание, да шорох Роминых башмаков. Он подошёл к нам вплотную, посмотрел на Мишу завидущими глазами.