Воровство, как сказал водитель, здесь большая редкость. Никто не посягал на чужое, никто не боялся за своё — таков был менталитет местных жителей, бережно хранимых духами Байкала.
Медленно проехав вдоль длинного загона, мы очутились недалеко от камней с петроглифами. Светлые рисунки, словно кислотой выжженные на желтых камнях показались новоделом не только мне. Я провела пальцем по изображению оленя, выдавленному на поверхности скалы.
— Как они это делали?
— Неглубокое высекание фигур, техника шлифования, считают учёные.
Удивительно, что две тысячи лет, древние люди не только добывали пропитание и строили дома, они оставляли рисунки на камнях. Как ни хотелось мне проникнуться духом того времени, ничего не получилось. Всего лишь мысль о подделке, и атмосфера места незримым образом была утрачена.
Всего лишь мысль.
Мы совсем немного провели времени около петроглифов, лезть вверх по камням, чтобы обнаружить подобное творчество никто из нас не захотел, хотя, как объяснил наш проводник этого добра на скалах полно.
После холодного душа, устроенного Екатериной, рассказы гида уже не воспринимались с прежним энтузиазмом. Прекраснодушные местные жители, чей бизнес почти полностью строился на туристах, вдруг потеряли своё обаяние.
Глава 7. Баня
В потёмках прибыв в гостевой дом, мы были неприятно удивлены тем, что электричества нет, и как поведала хозяйка, такое у них случается часто.
Мы сели ужинать, правда, без Ромы, Миши и Оксаны. Их накормили раньше, так как мы задержались на петроглифах и, чего уж скрывать, заехали в магазин за алкашкой. Лиля громко потребовала у мужа Егермейстер, который он пожадничал ей в дьюти-фри.
Конечно, наш водитель притормозил около небольшого магазинчика в Сахюрте. Я пошла вместе с Пашей глянуть, что там продают. Ассортимент нас впечатлил.
— Ё-моё, — Паша восхищенно осматривал полки с рядами алкоголя. — Вот это выбор.
И это на минуточку в посёлке с населением менее трёхсот человек. Вот, что значит местное гостеприимство. У нас разбежались глаза. Я купила бруснику на коньяке, бутылку сидра, Паша — две банки пива и егермейстер.
На обеде под бруснику на коньяке началось всё вполне благостно, до того момента, как Екатерина с распущенными расчёсанными волосами, словно собралась на свидание, выплыла к столу.
— Я тоже иду с вами в баню. Юле уже сообщила, — пропела Екатерина елейным голоском.
Женщины за какие-то секунды считывают появление потенциальной угрозы среди соплеменниц. Лиля, минуту назад готовая отпустить мужа, громко заявила.
— Паш, ты никуда не едешь.
Лицо Екатерины расплылось в торжествующей улыбке, намечавшаяся семейная заварушка ей доставляла огромное удовольствие. Потеряв ресурс в моём лице, она решила взяться за Пашу и Юлю? Мне захотелось сказать малолетке что-нибудь гадкое, но я удержалась.
У меня хватило ума понять, что злобная мисс раскачивает мою лодку, добиваясь того, что лодка черпнет бортом и пойдёт на дно.
Изо всех сил прогоняя мысль о зарождающемся душевном шторме, я перевела дух. Неужели я проиграю малолетке? После пещеры и схода сосулек во мне иссякла вся благость и любовь к ближнему. Потенциал Множителя упал почти до нуля, ничего не изменила и экскурсия на Аю.
Прикрыв глаза, я несколько раз медленно выдохнула и так же неторопливо вдохнула. Практика расслабления помогла отстраниться от перепалки и успокоиться.
— Лиля, я не понимаю. — Паша постарался выдавить улыбку. — Мы же только что договорились. Чего ты опять начала?
— Я передумала. Знаешь, если бы ты не пошел в баню, я бы осталась с тобой.
— Подожди, Лиля, давай поговорим в комнате.
В семейную идиллию Екатерина, конечно же, не верила, и откровенно радовалась ссоре супругов. Паша чуть ли насильно повёл Лилю в комнату. Я задумчиво проводила их взглядом, взяла телефон, выбрала музыкальный клип и замурлыкала, подпевая исполнителю.
— Иди сюда, тебя поцелую. Ты сногсшибательная-я, не верю в то, что ты моя.
Запнулась, проговаривая «сногшибательная- я»
— Упс. Как он четко говорит. Тут уроки по ораторскому нужны, чтобы так тараторить.
— Фальшиво поёшь, — буркнула Екатерина.
— Мне нравится… и другим тоже — я мечтательно улыбнулась, в такт припева, качая головой. — Подпевай, ты же любишь эту песенку.
На щеках злюки появились некрасивые пятна, она поморщилась, пытаясь скрыть досаду.
— Чушь!
Девчонка ни в чём не хотела соглашаться со мной. Разве меня это волнует?
— Иди сюда тебя поцелую…
Пение всегда гармонизировало моё состояние. За стенкой выясняли отношения супруги, а мне хотелось смыть, словно грязь накатившее раздражение — своё и чужое. Мой эмоциональный поток сейчас был невелик, но всё-таки он начал восстанавливаться. То ли от пения, то ли от злости Екатерины. Топливо для моих эмоций неожиданно сменило вектор. Это стало удивительным вау-эффектом, раньше мне никогда не приходилось испытывать радость от нападок злобных троллей.
Из комнаты вышла Наталья с вещами для бани.
— Этот рэп включали водители хивусов, — сказала она, улыбаясь.
— Они называют себя капитанами, не путай.
— Да, точно. Через пять минут приедет буханка, — посмотрев на время, сказала Наталья.
Радость, которую я смогла сгенерировать, омыла меня изнутри, растворила накопившийся негатив. Дверь в комнату открылась, оттуда спокойные и умиротворённые появились Паша с Лилей.
— Мы едем вместе. Ура!
Я понимающе кивнула. Паша был скрытый Множитель, он не подозревал о своих способностях гармонизировать пространство. Лиле повезло встретить такого партнёра, только плата за его доброту, если он не научится с ней обращаться, приведёт рано или поздно к сильнейшему кризису. Но у каждого своя дорога, и не мне «творить добро», о котором не просят.
*
— Термос взяли?
— Я взяла.
— Мы тоже.
— Юля пишет, попросить у банщика кружки и кипяток. Он может забыть поставить.
— Чай с чабрецом и шиповником у меня.
— Веник не забудьте, он в углу в пакете.
Всё это время Екатерина, сидя во главе стола, смотрела на нас как королева на своих подданных, суетящихся во благо её величества. Интересно, как девчонка общается со сверстниками, неужели есть желающие играть её свиту? А родители королевишны спокойно терпят её выходки? То, что она привыкла себе позволять всё, не скрывая дурной характер, сомнения не вызывало.
Коротко переглянувшись между собой, мы не стали ничего говорить самопровозглашённой королеве. Лиля — преподаватель, видавшая в своей практике и не такое, демонстративно игнорировала малолетку, словно той не существовало в пространстве.
Буханка прибыла минута в минуту, водители жили неподалёку, опозданий никогда не случалось.
Съехав по крутому спуску к берегу моря, газик вывернул на лёд. Наш путь лежал вокруг безымянного мыса, разрезанного как огромный пирог лесенками сверху вниз, чтобы летом по ступенькам спускаться к самой воде.
Буханка отлично шла по бездорожью, обогнув мыс, свернула, чтобы круто вверх пойти в гору. Мотор ревел, преодолевая подъём, мы дружно цеплялись друг за друга, заваливаясь назад. Через несколько минут нас доставили к комплексу разнородных гостевых домов, среди которых в отдалении стояла деревянная баня.
— В десять тридцать приеду, — крикнул на прощание водитель.
— Смылимся за это время, — пошутила Наталья.
— Вряд ли, настойку-то с собой не взяли, — засмеялся Павел.
У распахнутых дверей нас уже встречал банщик, встрёпанный мужик в замызганной куртке, глянувший на нас как на надоедливых тараканов, гоняющихся за крошками по кухне.
Баня представляла собой ту самую кухню, брошенную на откуп голодным тараканам. Длинный деревянный стол, рядом две скамьи, на стене вешалка, под ней обувная полка с черными шлёпками, в открытую дверь виднелась маленькая помывочная с тремя белыми пластиковыми ёмкостями и несколькими тазиками.