Во мне не вскипела буря эмоций. Мимолётный взгляд на эту пару показал истинную картину за несколько секунд. Девчонка утверждалась за счёт парня, не чувствуя опоры под ногами. Он вовремя подвернулся, стал для неё спасательным кругом.
Дорога до Иркутска прошла для меня как в тумане. Я не вступала в разговоры, не делилась впечатлениями, не обсуждала вечерний поход в кафе «Тайга» в честь окончания тура, не рассматривала аутентичное меню — всё это пролетело мимо меня. Уткнувшись носом в шарф, я тихо дремала на своём месте до самой гостиницы.
Около стойки ресепшена в просторном холле скопилась очередь. Сегодня заселялось несколько групп, вернувшихся с Байкала. Я уселась в кресло рядом с наряженной елочкой, потому что стоять не было сил. Болела голова, с ног валила слабость. Как не пыталась я настроиться на здоровье — всё-таки заболела.
Меня окликнула Лиля.
— Катя, твоя очередь.
Оставив чемодан возле елочки, я подошла к стойке. Екатерина уже получила ключ-карту от номера и, не посмотрев на меня, пошла к лифту.
— Ваш документ, пожалуйста.
— Да, конечно, — положила паспорт на стойку ресепшена. — Можно отдельный номер?
— Вы же вместе? У вас так оплачено, — девушка-администратор удивлённо вскинула брови.
— Мне нужен другой номер.
В дороге я всё решила. Селиться вместе с девчонкой я не буду в любом случае.
— Он стоит четыре тысячи.
— Давайте.
Через несколько минут я оплатила через терминал, получила ключ от своего номера, захватила чемодан и пошла по направлению к лифту.
Моим единственным желанием было провести ночь в одиночестве, сесть утром в самолёт и добраться до дома.
Глава 13. Дождь
С некоторых пор я разучилась болеть, поверила в свою способность справляться с разного вида недомоганиями. На следующий день после возвращения домой я, бодрясь, вышла на работу, но через три дня отправилась на больничный. Ночной поход по льду Байкала не прошёл даром, не смотря на самонаведённый гипноз.
В чат Байкальской группы девчонки кинули ссылку про то, что на Малом море образовалась большая трещина. В комментариях говорилось, что лёд разорвало под действием разницы температур. Вода, красиво плескалась в разрыве льда. Если бы я это лицезрела днём, вряд ли нашла силы переползти через бездну. Ночью завораживающая картина собственноручно созданного апокалипсиса была менее впечатляюща.
Болезнь была продолжением хандры, которая всё длилась и длилась. После десяти дней я закрыла больничный лист, вышла на работу и попала под раздачу. Январь в нашей конторе всегда был месяцем низких продаж, а тут еще и моё отсутствие. Начальник вызвал на ковёр и со всей строгостью принялся отчитывать меня. Несколько клиентов не перезаключили договор, и к тому же не пришёлся ко двору новый сторож на нашу производственную базу.
Надо сказать, по совместительству я выполняла обязанности менеджера по кадрам, что меня совершенно не напрягало. Кадров было немного, в январе заболел и уволился один сторож — пенсионер, нового человека я нашла быстро и приняла, побеседовав с ним онлайн. Моё якобы самоуправство не понравилось ни директору, ни главному бухгалтеру. Раздражение, скопившееся от потери прибыли, решили выплеснуть на меня.
Директор сразу начал разговор на повышенных тонах. Раньше, зная его вспыльчивую натуру, я обычно молча выслушивала нравоучения и претензии. Выступит, и дальше будем нормально работать. Раньше, но не в этот раз. Какой бес вселился в меня, не знаю.
Его обвинения показались несправедливыми, а голос настолько противным, что я ожесточённо вцепилась в спинку стула, прожигая директора взглядом. Сесть он не предложил.
На очередном его пассаже я приподняла стул и грохнула им об пол. Директор озверел от моей реакции, начал орать, я грохнула ещё сильнее, и стала молотить стулом об пол, глядя в красное директорское лицо. Шум мы подняли на весь офис. В кабинет, стуча каблуками, в испуге вбежала прекрасная нимфа — главный бухгалтер, которая вместо того, чтобы порхать где-нибудь в балете, выбрала работу в бухгалтерии.
— Что случилось? Что происходит?
Я посмотрела на неё. Ты же первая отчитала меня по поводу нового сторожа еще по телефону. Я прекрасно знала, что они спелись за моей спиной. Злобно ухмыльнувшись, ответила словами одного рэпера, не зря же я их столько смотрела.
— В трансформера соберитесь и поебитесь.
Под аккомпанемент гробового молчания я гордо вышла из кабинета и тут же написала заявление на увольнение. Отработав две недели, как положено по трудовому кодексу, сдав дела, я покинула организацию, в которой проработала много лет.
Боялась ли уходить с насиженного места? Конечно. Ведь я сбежала в неопределённость. Разум попытался придумать, как исправить ситуацию, но я поступила жёстко, удалила все рабочие телефоны.
В новом году, похоже, я кардинально поменяю своё окружение. Не зря съездила на Байкал.
Как-то вечером повернулся ключ в замке, я вздрогнула от неожиданности и вышла из кухни, где готовила ужин.
В коридоре стоял бывший в спортивной куртке с непокрытой головой. Черные волнистые волосы красиво обрамляли когда-то любимое лицо.
— Катя…
Что-то изменилось в его голосе. Новые виноватые интонации? Не может быть. Он никогда не извинялся, не просил прощения за свои гадкие слова в мой адрес, за испорченный день рождения. Единственное, чем объяснил своё поведение, что был сильно пьян.
Полумрак в коридоре показался слишком интимным. Я включила свет, всмотрелась в его лицо. В глазах бывшего чувствовался голод. Голод иной природы.
— Прости меня. Давай попробуем начать всё сначала. Как раньше.
Глубоко вздохнула и поняла — в душе пустота. Кажется, надо поблагодарить озеро, меня больше не разрывало противоречие — с ним или без него, не мучило желание остановить его, броситься на шею, лепетать покаянные слова, мечтать, что всё наладится.
— Не получится.
Он шагнул ко мне. На лице две эмоции: желание и злость.
— Не говори так. У нас всё станет по-прежнему. Нет — лучше. Я обещаю.
Да, пообещай мне весь мир — это так просто — обещать. Иногда я думала, что он меня ненавидел. Ненавидел и завидовал, прикрываясь ревностью. Завидовал моей молодости, лёгкости, тому, что люблю смеяться, путешествовать, что больше зарабатываю, живу в собственной квартире, без труда завожу социальные связи, что меня любят друзья и родители.
Потом я внушила себе, что мне всё кажется. Но чувства не обманешь, как и тело. Мне стало гораздо легче с исчезновением бывшего из моей жизни. А ведь в иные дни я не хотела возвращаться домой.
За кого я держалась? За придуманный образ, сотворённый моим сознанием? Сколько лет потеряла. И ведь мне не показалось, всё так и есть. Я была для него лакомой вкусняшкой, от которой он день за днём отгрызал по кусочку, лишал меня радости, переделывая под себя.
— Не начинай снова. Мы всё решили.
Он рвано выдохнул и сделал шаг ко мне. Я отодвинулась, ощутив его тяжёлое дыхание. Он откровенно и жадно хотел меня, как изголодавшийся на скудном корме зверь.
— Ты выпил. Отдай ключи и больше не приходи.
— Тебя никто не будет любить так, как я.
Внутри стало темно и холодно, как в ту ночь на Байкале. Холодно, но не страшно. Я переросла свой страх, прошла через тотальный ужас в одиночестве и перестала бояться. Он потерял власть надо мной.
— Как-нибудь… переживу и это.
— Послушай…, давай спокойно поговорим.
— Нет. Я занята.
— У меня остались здесь вещи.
Я пожала плечами, он, как всегда преувеличивал. В моей квартире лишь ненужный хлам, чтобы была причина явиться. Пора отправить бывшего в чулан памяти навсегда, перекрыть энергетические потоки. Не хочу, чтобы воспоминания о нём приносили боль, её и так у меня слишком много в последнее время.