Ночью я проснулся и увидел…Адель. Не призрачную, а вполне реальную. Босую. С мокрыми, словно только что из душа волосами. Она стояла - как манекен-втиснутая между рамами моего огромного венецианского окна… Она стояла и невнятно шевелила губами. Но того, что она говорила, я не слышал. Я подскочил на кровати и рванул к окну. Я стоял у окна и ловил глазами и руками пустоту. Всего лишь лживый и коварный лунный свет . Ночной морок. Галлюцинации.
В отчаянии и злобе я шарахнул рукой по стеклу и вдруг почувствовал аромат её духов. Её запах, возник из ниоткуда. Это была ароматная дымка, присланная мне из рая. И- словно повинуясь этому аромату во тьме шкафа всхлипнула пленница- скрипка. Я извлёк из шкафа скрипку, помнившую мои труды, моё вдохновение, овации. Секунду помедлив, взял смычок. Дилетанту могло бы показаться, что я сыграл очень даже хорошо. Но в реальности это была посредственная игра. Просто следование нотам. Просто исполнительство - сухое и правильное, послушное, аккуратное. Не то чтобы чистое, а скорее чистенькое. В моей игре не ощущалось искр и дурмана, порывов, погружений. Я просто стоял – оцепенелым - среди комнаты. А когда-то я летал, как возлюбленные Шагала.
Игра на скрипке это понимание, это видение свечения и причуд мира.
Игра на скрипке это ощущение вибраций Вселенной.
Я резонировал сердцем и кровью с великими творцами музыки. Раньше я не просто играл - приобщался к их тайнам и заветам. Я стремился стать достойным их наследия. Моя душа заполнялась метелями и солнцем мира. А теперь я мало чем отличался от любого среднестатистического выпускника консерватории.
Я был читателем нот. Правильно расставлял паузы. «Музыка сфер» была мне больше недоступна. Я оказался постным, постыдным ремесленником…Адель стыдилась бы за меня, услышь она подобное безобразие! Я отложил скрипку и закурил "Капитан Блэк". Адель любила запах этих сигарет. Она утверждала, что лично для неё это запах пиратской шхуны. И разбойничьей свободы. Я не был поклонником этих сигарет. Марка «Рич" мне нравилась куда больше, но для того, чтобы комфортно было ей, моей прекрасной девушке, я курил сигареты, чей аромат ей нравился.
Я стоял у окна и думал об Адель. Об Адель и скрипке. В сущности, я не знал хорошо ни той, ни другой. Всего лишь обманывался. Жесточайший самообман. Придумал, что безошибочно чувствую их. И в этом я тоже ошибался. Похоже, это они виртуозно чувствовали меня. Когда я был заполнен их красотой и беззащитностью. А ныне я заполнен до краёв лишь озлобленностью, ненавистью и сарказмом.
Во дворе ,около автостоянки ругались мужики. Из окон, в качестве группы поддержки, орали тётки, похоже, жёны автовладельцев. Пошлейшая и постыдная свара. Помойка человеческих взаимоотношений. В такт дурным бабам орали дворовые кошки. Гараж испоганен матерными надписями. Мир как он есть. Моцарт скверно монтировался с реальностью, созданной скорее для панк-групп, уродливых джипов и стабильно работающих бензозаправок. Стоп... Но ведь этот мир точно такой уже давно! Просто скрипка и Адель, Адель и скрипка облагораживали реальность для меня. Они являлись моим прекрасным занавесом от убогости повседневности. Они были леди Красоты. И с ними мне всё казалось под силу! А когда одна умерла, а другая стала недоступной, мир раззявил на меня свою вонючую пасть сполна. Я увидел реальность, в которой тысячи людей живут всегда! Господи, какой же я эгоист, какое тупое животное. Душа Адель, похоже, не знает покоя. Раз она пришла и встала там, между рам, она хочет мне помочь и сказать что -то. Но что?!
И вдруг я вспомнил давнее! Должно быть, старательно забываемое мной, но так и не забытое окончательно. Когда её увозили от меня навсегда, увозили по тому клятому больничному коридору, она завещала мне никогда, НИКОГДА не бросать скрипку! Но как я мог выполнить этот её завет, если я скрючился и скособочился, если я завершился, как Скрипач?! Я больше не был тем, кем являлся когда-то, а посылать на сцену свою жалкую тень было ужасно. До такой степени бесстыдства я ещё не пал. Уж лучше продолжать репетиции со своими капризными львицами! Подобное-к подобному. Я вливаю в пустые души горе-учениц собственную истраченность и пустоту.