Ученик моей жизни
Мне повезло-через много лет после Аси и десятков учеников, чьи имена я забыл, после двадцать третьего года со смерти Адель, я встретил человека, который стал моим любимейшим учеником. Парень являлся выпускником консерватории в одном провинциальном городе. Я всегда уважал провинцию за умение вкалывать и идти за горизонт.
Но мастерства мальчишке все же не доставало. Я занимался с ним много и тяжело. Парень был добрый, хотя и сноровистый, немного экзальтированный и очень религиозный. Религиозный настолько, что это вызывало во мне раздражение, граничащее с гневом. Наверное, потому что сам я не был, никогда не являлся ТАКИМ ВЕРУЮЩИМ
Сам я так и не смог простить Богу, что он позволил смерти похитить у меня Адель.
Мой ученик (не хочу называть Вам даже его имя, потому что если Вы поклонник Скрипки, Вы знаете это имя и без меня) не просто почитал-обожал Бога. Наверное, с таким чувством Всевышнего надлежит родиться, потому что само по себе оно явиться не может. Наверное, небеса чувствуют такую любовь, потому что всё, за что брался этот мальчик в своей профессии, у него получалось легко и изящно. Лучшей игры на скрипке я не наблюдал и не слышал ни у кого.
Этот парень не просто музицировал, он лелеял душу скрипки. Он брал в руки инструмент, и я видел Рахманинова. Или Бетховена. Или Листа.
Как мне кажется, он играл так, как это хотели бы услышать сами Творцы этой музыки. Он словно проникал, прорывался, пробирался в прошлое -ради счастья будущего.
У него были длинные и узловатые пальцы кукольника. Им бы больше пристали нити от марионеток, чем смычок от скрипки. Наверное, на некоем невидимом нами духовном плане он ухватывался за нити самой Музыки!
Мой удивительный ученик, в отличие от большинства прочих учеников не грезил большой концертной карьерой. Это представлялось мне - в его случае - не просто странным, а почти кощунственным. Но это была его правда и я её уважал. Хотя, если честно, то такая правда меня не просто раздражала, а сбивала меня с ног. Он просто учился Музыке и был уверен, что найдёт себя. Больше всех людей на земле он обожал свою мать. Она была его единственной родной душой в мире, и он созванивался с ней как минимум два раза в день - утром и вечером
Иногда я почти завидовал ему, потому как собственной матери, (и внешне, и внутренне из разряда тех же самых вневозрастных светских львиц) я был никогда особо не нужен. Сколько помню – красавица-мать всегда увлечённо устраивала личную жизнь. В детстве меня воспитывали нянька, чуть позже- репетитор.