- как? Разве такое возможно?
- понимаешь, я вовсе не из этого времени, я перенесён.
- что? А ? - я слышала каждое слово Дэвида, но мозг не понимал как это.
- не волнуйся, Кира, тебя это не тронет. Понимаю тебе сложно понять. Я пошёл.
- нет, я пойму... постараюсь понять. Расскажи мне свою историю.
- ...
После этого молчания я осознала что сказала. Мы же вообще не знакомы, и тут я предлагаю рассказать о прошлом и о какой-то тайне.
- да, я понимаю, тебе наверное сложно. Но... я хочу услышать твою историю...хочу понять тайну - я взглянула в его коричневые глаза. Такие хрустальные глаза, редко встретишь. Его глаза красили густые чёрные волосы, кончики которых ели доходили ниже бровей.
- возьми это, здесь холодно - он протянул мне красный плед, такой мягкий. Только сейчас я заметила, что здесь холодно и я слегка дрожу - садись куда тебе удобнее и я начну рассказ.
Я села на краешек кровати предвкушая хорошую историю. Он взял стул и сел напротив меня. Его длинные ноги перестали стучать по полу и он ласковым голосом начал свой рассказ. Его нежный но слегка грубоватый голос пронёсся по комнате заставляя стихнуть все вокруг.
__
Я родился 1005 году. Мой отец был султаном в Турии, страна чернокожих/смуглокожих. Моя мама была одной из его наложниц. Она с детства воспитовалась как будущая наложница султана: ровная осанка, красивые изгибы тела, красивое лицо, сладкие речи и жгучие танцы, все это умела моя мать. Впрочем таких наложниц было много. Еще у меня была младшая сестрёнка, но она погибла.
Когда я родился мама стала женой отца. У меня были черты характера и тело отца: высокий и стройный, широкоплеч, густые черные волосы. А от мамы: коричневые глаза, нежность ее характера и добрата которые во мне пороявлялись с трудом.
Я был третим сыном отца, но я не старался как многие мои братья учиться только на султана. Я хотел стать воином, и помимо знаний я ещё и много тренировался.
6
Любимым инструментом мамы была скрипка. Помню как после уроков заходил в ее спальню: большая и высокая комната украшенная расными шолковыми тканями. Подушки разбросаннып по комнате, на ковре лежали разные инструменты. И в пучине этих вещей лежала мама: в шелковойм наряде с жемчужинами которые сверкали в огнях светильников. Я ложился на ее ноги и вдыхал ее мускусовый аромат.
- мама, скажи, как тебе тут? Может уйдём?
- нет сынок, я люблю твоего отца и не хочу никуда уходить - ее глаза заблестели на лучах свеч. Я знал что она любит его, но у него таких как она очень много. Мне было больно смотреть на ее грустный взгляд. Она скучала по нему, хотела увидеть его.
- а тебе не больно тут? - я указал на низ ее ног. У нее не было пяток их отрубили - почему так случилось, мама?
- это в наказание за мое ослушание.
Она после рассказала мне об этой истории. Она сделала попытку сбежать с гарема. Это случилось после того как родилась моя младшая сестрёнка. Она не хотела чтобы мою сестру так же как ее забрали в наложницы, она хотела для нее лучшего. Но попытка не удалась и ее поймали, ее хотели убить. Но папа очень сильно любил ее, и смягчил наказание отрублением пяток. Но после этого он не заходил к ней что тоже входило в наказание. Но думаю он просто боялся посмотреть в ее глаза, боялся ее осуждения из-за того что не защитил свою возлюбленную.
Иногда мы с отцом гуляли по его огромным садам. Проходили через лабиринты цветов и до наших ушей доходил отчетливый звук скрипки. Папа садился на скамейку и опускал голову, я тоже подрожал ему давая его боли проникнуть и в мою душу.
Скрипка начинала свой рассказ тихо, будто боясь отцовского гнева, но с прохождением секунд все крепчала. Она будто передавала всю боль матири с помощью нот. Она пела о любви в котором ей не суждено увидеть лицо любимого. Потом будто спрашивала его: почему, моя любовь? За что, моя луна? И не знал отец ответа на эти вопросы, и прятал он от меня мокрые глаза. Скрипка уже была слышна вовсю, крича о своей любви, о том что несмотря на что угодно время не изменит его и на сердце останутся воспоминания о нем. Потом она тихо, тихо обрывалась будто смирившись со своей участью.
Потом я краем глаза замечал как папа всхлипывает, но по мужской солидарности я нечего не говорил и переводил тему. Он любил ее, тогда зачем так мучил? Они хотели быть вместе, прижаться друг к другу, но что-то их держало.
Когда мне исполнилось 10 лет мама научила меня играть на скрипке. Она любила именно этот инструмент среди множества. Говорила что это инструмент любви и страсти. Она играла красиво не пропуская не единой ноты. Ее скрипка будто пела вместо нее, о ее жизни, переживаниях и о ее любви. В этот момент в глаза наворачивались предательские слезы, показывая слабость моего сердца.