Я оторопела, ничего себе дела получаются! Выходит, Ник не совсем дьявол, вернее, он совсем даже нормальный человек, но только сдает свое тело в наем, что ли?
— Он, что у вас, — спросила я немного нервно, — передовое красное знамя, что вы его передаете с рук на руки?
Ник, наконец, позволил себе улыбнуться, но усталость и какая-то обреченность проступали даже сквозь эту вымученную улыбку.
— И откуда ты только знаешь такие слова? Ты ведь родилась уже после того, как рухнул Советский Союз, а, смотри ты, знаешь про передовое красное знамя!
— Я эрудированная девушка, — съязвила я. — Так ты мне можешь сказать, как это у вас бывает?
Просто, очень просто. Любой человек, кто хотя бы однажды заключил договор с дьяволом, а это почти каждый из людей, по сути соглашается с тем, что однажды его тело дьявол может использовать для своих нужд. Слышала такое выражение: «бес попутал»? Это говорят как раз о таких людях.
Глава 12
Вот уж не думала, что придется посетить «Империю» еще раз! Но у одного из наших «призрачных» студентов приключился день рождения, и он вдруг решил отпраздновать его вместе со всей группой. Видимо, для того чтобы потом хоть что-то можно было вспомнить из своей студенческой жизни. Смешно, но никто даже толком не знал, как зовут именинника, настолько редко он появлялся в университете. Тем не менее все дружно согласились. И только меня мучили сомнения. Меньше всего мне хотелось встречаться с Ником на его территории, то есть там, где он, царь и бог, где нет никого, кого можно было бы поставить рядом с ним. Я и так уже слишком глубоко увязла в своих чувствах, чтобы испытывать себя на прочность еще раз.
Решив, что мне не стоит идти на это мероприятие, я немного успокоилась. Но по мере приближения часа «X» меня начали мучить сомнения. Проходя мимо зеркала, я с тоской отмечала, что выгляжу слишком уж бледно на фоне наших красавиц.
Мне казалось, что дьявол в это время наблюдал за мной и тихонечко посмеивался, зная заранее, что этот бой с собой я проиграю.
Не выдержав, я поставила перед собой зеркало и принялась краситься. Но проблема заключалась в том, что я никогда не была хорошим визажистом. У меня даже мелькнула мысль пригласить Галку, но, вспомнив ее боевую раскраску, я отказалась от этой мысли и в итоге накрасилась чуть больше, чем обычно, а это значит чуть больше, чем никак.
Уже у ресторана мне вновь захотелось развернуться и убежать, но меня уже заметил кое-кто из однокурсников, и отступать было поздно. Как говорил Юлий Цезарь: «Жребий брошен. Рубикон перейден. Мосты сожжены». От нехорошего предчувствия в душе все замерло и съежилось.
Когда мы расселись по своим местам, стало немного легче. Юра, а именно так звали именинника, поблагодарил всех, но с таким видом, словно рублем одарил. Мне он сразу не понравился — на редкость высокомерный тип. «Ничего, — подумала я, — скоро здесь появится тот, кто, милый мальчик, будет на тебя смотреть свысока. И будешь ты, Юрик, плясать под его скрипочку, как Петрушка на ярмарке».
Поймав себя на таком непривычном для себя чувстве, как злорадство, я осеклась, стало противно и стыдно, хотя я ничего плохого не сделала. Не сделала, но подумала. Что-то со мной не то происходит в последнее время, в душе поднимается такая муть, которой раньше там не было.
Девчонки с нетерпением ждали выхода скрипача. Еще бы, о нем, по-моему, уже все в городе знали, местная достопримечательность, иначе и не назовешь. «Кричали барышни «Ура!» и в воздух чепчики бросали».
И он появился! По залу пронесся тихий вздох, и все взгляды устремились на эстраду. Я заметила, что даже некоторые мужчины смотрят на скрипача с нездоровым вожделением. Всех завел этот стервец. Как у него это получается? Впрочем, чему я удивлялась, совсем забыла, кто он такой. Похоже, во всем зале только мне удавалось сохранять спокойствие, но это лишь до тех пор, пока он не заиграл свою чертову музыку.
— А ты почему не пьешь? — поинтересовался Юрик, подвигая ко мне бокал с шампанским. — Давай выпьем за знакомство. Кстати, как тебя зовут?
Настроение у меня потихонечку портилось и захотелось ему нахамить — надо же было хоть на ком-то сорвать свою злость, но, пусть и с трудом, мне все же удалось сдержаться.
— Я вообще не пью, — терпеливо объяснила я, — мне нельзя.
— Больная, что ли? — спросил Юрик, теряя интерес к моей скромной особе. — Так ведь шампанское, не водка же.
Идиот, можно подумать, что в шампанском нет алкоголя. Отвечать я не стала, чтобы он понял, что мне не очень-то хочется с ним общаться. Это называется: «Вы можете мне говорить все что угодно — я все равно вас не слышу».