Вытянувшись на чистой накрахмаленной простыне, скрипач блаженствовал. «Люди, — думал он, — как же они глупы и не понимают, в чем состоит настоящее счастье! Они хотят денег, но это всего лишь бумага. Они стремятся к власти, но власть не дает им ничего, кроме ненависти подчиненных и бесконечных потоков лжи от окружающих. Слава, которой они так бредят, — это не более чем короткая вспышка в беспроглядной темноте, она не согреет в холод и не успеет осветить дорогу.
Все пустое.
Единственное счастье, которым они обладают, — это тело. Что может быть лучше, чем вдыхать свежесть белья и чувствовать, как расслабляются под теплым одеялом уставшие мышцы, как наливаются тяжестью сна глаза и сладкая истома обволакивает все твое существо?»
Засыпая, скрипач тихонечко, почти неслышно присвистнул, и бесплотные бесы взметнулись над кроватью грязным серым облаком, а потом, подчиняясь мысленной команде своего господина, разлетелись по всему дому.
Их никто не видел и не слышал, а они скользили по стенам, сливаясь с остальными тенями, отбрасываемыми различными предметами, и старательно изучали обстановку. Зависнув над спящим человеком, они почти растворялись в воздухе, а потом просачивались сквозь кожу или влетали в полураскрытый рот.
Иногда они начинали веселую возню, и тогда по воздуху начинали летать стулья или вазы, а по стенам текла вода, которая тут же испарялась, чтобы уступить место огню. Вспыхнувшее на обоях пламя горело ярко, но не жгло. Бесам нравилось пугать людей, они питались человеческим страхом и росли на глазах.
Разбудил скрипача крик и звуки выстрелов. Ник с трудом оторвал голову от подушки и прислушался. Тишина. Он решил, что это ему приснилось, и вновь уснул, не обратив внимания на тихий смешок своего «квартиранта», а надо было бы.
Вскоре в коридоре раздались крики и звуки шагов. Люди бегали из стороны в сторону, кричали и стреляли. Ник вспомнил слова дьявола и решил, что надо и дальше изображать из себя спящего, если получится. Но изображать не пришлось, потому что едва он коснулся головой подушки, как на него навалился странный, удивительно крепкий сон, который неожиданно прервали сердитые вопли Золотого Жорика у самого уха.
— Вставай, сучий потрох! Гнида ты бледная! Прекрати немедленно свои фокусы, фокусник хренов!
Не понимая, что происходит, Ник сонно щурился от яркого света и растерянно моргал. Он смотрел на нависшего над ним Георгия Андреевича и мысленно сочинял сам себе некролог.
— Что-то случилось? — спросил он удивленно.
— А то ты не знаешь? Что ты сделал с моими людьми, сволочь? Я тебя закопаю! Я утоплю тебя в выгребной яме.
— Скажи еще, что ты меня съешь, — вмешался в разговор дьявол, — тоже ведь неплохая угроза, да?
— Закройся, выродок! Если хочешь жить, то немедленно прекрати все это! Они сейчас друг друга перестреляют, паскуда ты такая!
— Что я слышу, — наигранно восхитился дьявол, — речь будущего президента перед своим народом! — он ухмыльнулся. — И ведь все понятно.
Глава 15
В доме творилось нечто невообразимое, и не надо было быть дьяволом, чтобы это понять. Скрипач прислушался и довольно усмехнулся. Он прекрасно знал, на какие «подвиги» способны его «маленькие друзья». Слушая грохот, шум выстрелов, душераздирающие вопли и матерные тирады, он уже в который раз за свое долгое существование испытал гордость за то, что сумел так хорошо их вышколить.
Зато Георгий Андреевич его восторга не разделял. Лицо его побагровело, от злости он не находил слов и лишь безобразно ругался. Слушать его Дьяволу нравилось — это значило, что бесы поработали на славу.
— Жорик, так я не пойму, чего ты хочешь от меня? — С откровенной насмешкой поинтересовался Скрипач у своего нового хозяина. — Если твои ребята нализались ЛСД, то, какое я имею к этому отношение? Ты заметил, что до твоего прихода я мирно спал?
— Слушай меня, сучонок, если ты это не прекратишь, то ты у меня заснешь навечно, — пригрозил Жорик, теряя терпение.
— Все-таки грубый ты человек, Георгий Андреевич, грубый и не интеллигентный, одним словом — быдло, — отчеканил Ник. — И к тому же без чувства юмора. Надо что-то менять. Деньги деньгами, но таких, как ты, девушки не любят. Тебе оно надо, чтобы они постоянно искали кого-нибудь на стороне?
От возмущения Золотой Жорик чуть не задохнулся. Первым его желанием было пристрелить мерзавца, но он вовремя вспомнил о своих наполеоновских планах и лишь громко выругался. Потом толкнул Ника к двери и прошипел: