Неожиданно из-за угла появилась Анна, дочь Георгия Андреевича от первого брака, полуголая, с растрепанными волосами. В прозрачной ночной рубашке, освещенная ярким светом ламп, она казалась каким-то неземным созданием. Светлые волосы рассыпались по плечам, а чувственные губы, казалось, просили поцелуя. Увидев перед собой скрипача, она остановилась, облизнула рот и прошипела страстным, прерывистым шепотом:
— О скрипач! Наконец-то я до тебя добралась! Я давно тебя хочу, еще с тех пор, как мы с моей, ныне покойной, мачехой ходили в «Империю». Ты помнишь меня? Как ты играл! Нет в мире человека, которого не тронула бы твоя музыка! Я тогда бросила тебе под ноги свой лифчик, но ты даже не посмотрел в мою сторону. Пошли, скорее же пошли ко мне, — она обхватила его за плечи, прижалась к нему низом живота и сделала несколько неприличных движений. Потом отстранилась и, схватив за руку, потащила за собой в комнату, — я сделаю все, что ты захочешь! Такого ты еще не пробовал.
— Не думаю, — улыбаясь своей загадочной улыбкой, сказал дьявол, — что ты сумеешь меня чем-то удивить.
— Пошли со мной, — настаивала девушка, — и ты сам все увидишь.
Анна задрала рубашку, оголив живот, лобок и ноги, игриво провела рукой по светлым завиткам, словно приглашая скрипача принять участие в этой игре, и вновь прижалась всем телом к Нику.
— Ну, дотронься до нее, — жалобно уговаривала Анна, — посмотри, как моя киска тебя желает, она уже вся опухла и мокрая! Пошли же скорее! Или ты хочешь прямо здесь?
— В следующий раз, детка, — брезгливо отстранил ее скрипач, — сама видишь, что вокруг творится. Отложим это до лучших времен.
Анна зашипела, потом внезапно шея ее раздулась и из горла вырвался пронзительный визг, как будто где-то поблизости резали свинью. Девица наклонилась, ее обильно вырвало прямо на глазах у скрипача.
На пол упала настоящая живая жаба. Увидев это, девица завизжала еще сильнее. Раскорячив ноги, она принялась ублажать себя сама. Потом Анна упала на пол, изогнулась дугой так, что касалась пола лишь животом, закинула ноги вверх, коснувшись пятками макушки и стала качаться из стороны в сторону.
— Ну, вот, — укоризненно произнес Дьявол, — я же сказал, что сейчас не самое подходящее время. Ну что за акробатка! Ведь никто так изогнуться не сможет. Как только позвоночник не сломала?
Он не стал задерживаться возле бесноватой девицы и направился прямиком к своей комнате, где его уже поджидал растерянный и испуганный хозяин особняка. Только теперь до Жорика стало доходить, что этот странный парень, похоже, не лгал. Верить в подобное ему было трудно, но не верить тоже не получалось.
— Послушай… те, — метнулся к нему Жорик, — я не знаю, кто вы на самом деле, но прошу вас прекратить все это безобразие.
Уже тот факт, что он стал обращаться к своему гостю на «вы», говорил о том, что Золото испугался не на шутку. Так страшно ему не было еще никогда в жизни.
— Да все ты знаешь, — усмехнулся скрипач, — я ведь от тебя ничего не скрывал. Другое дело, что верить в это ты не хотел, но это уже твои проблемы. Хорошо, я все прекращу, но ты сначала вызови для Ветлугина «скорую».
— А что с ним? — растерялся Жорик. — Когда я его видел, он был абсолютно здоров.
— Умом тронулся, — равнодушно заметил дьявол, — убил Артура и теперь воет дурным голосом у себя в комнате.
— Твоя работа? — Золото забыл, что несколько минут назад умолял своего гостя о помощи, теперь к нему вновь вернулось привычное высокомерие. — Доиграешься, выродок!
Скрипач рассмеялся, тихонечко свистнул — и тело Георгия Андреевича, словно воздушный шар, плавно поднялось под потолок.
Он висел над полом, и в глазах у него застыл ужас. Все объяснения, которые он только что нашел для тех невероятных событий, что произошли в его доме, рассыпались в прах. Он делал неуклюжие движения руками и ногами, как будто пытался плыть. Выглядело это так смешно и нелепо, что дьявол улыбнулся и произнес:
— Дэвид Копперфильд повесился бы от зависти, увидев тебя.
Когда над головой Золотого Жорика появилась кроваво-красная надпись на латыни: «Feci quod potui, taciant meliora potentes», скрипач взмахнул рукой и коротко заметил: