Галка сощурилась и посмотрела на меня с таким презрением, что я готова была сквозь землю провалиться.
— Нет, Галь, все не так, как ты думаешь, — торопливо попыталась я оправдаться. — Ты же меня с детства знаешь. Когда за мной что-то подобное водилось?
— Никогда, — согласилась Галюня, — раньше, но ведь все могло измениться. Уже одно то, что ты умолчала про Ника, меня сильно настораживает. Раньше у тебя от меня секретов не было.
Критически осмотрев свое пальто цвета топленого молока, на котором теперь здоровенными кляксами застыла грязь, Галина окончательно вышла из себя.
— Слушай, Маня, если ты мне сейчас все честно не расскажешь, я с тобой даже разговаривать больше не буду. Я, как идиотка, неслась к тебе по первому же твоему зову, а ты тут тихой сапой какие-то дела проворачиваешь с сомнительными личностями. Мне это не нравится.
— Ник не сомнительная личность, — начала было я объяснять, но Галка меня перебила:
— Я говорю не о Нике, а о том отморозке, которого ты назвала Старым. Откуда ты его знаешь? Даже не подозревала, что ты водишь знакомство с такими типами.
— Очень сомнительными, — покорно согласилась я. — Но, Галюнь, тут все настолько запутанно и противоестественно, что я даже не уверена, поверишь ты мне или нет.
— Если ты мне не будешь врать, то поверю, — поучительно произнесла моя подруга, — я, знаешь ли, во многое готова поверить, но только не в откровенную ложь.
— «Откровенная ложь», — хихикнула я, — звучит как-то слишком уж нелепо. Ладно, пошли сначала приведем себя в порядок, потом я тебе все расскажу, но только при условии, что ты не будешь меня перебивать.
— Перебивать тебя я не буду, я лучше тебя сразу убью, если ты попытаешься мне навешать лапшу на уши, — пригрозила Галка и направилась в ванную — умываться. А я осталась в коридоре ждать, когда она освободится, чтобы вымыть ноги, а заодно подбирала слова для своей покаянной исповеди. Сердце подсказывало мне, что даже фанатеющая от мистики Галка не поверит ни единому моему слову.
А потом мы сидели на кухне, прихлебывали обжигающий кофе, чтобы согреться, и я подробно рассказала ей все, начиная с тех страшных приступов необъяснимого лунатизма и заканчивая визитом дьявола. О Старом и Белом я тоже не стала умалчивать и, лишь когда речь зашла о них, вспомнила, что надо было позвонить в милицию. Ну, сейчас-то уже поздно. Оставалось надеяться на то, что Ник это сделал за нас.
Когда я закончила, Галка еще несколько минут пыталась переварить услышанное. Иногда она, не мигая, смотрела мне в глаза, как будто надеялась лишний раз убедиться, что я не лгу.
— Обалдеть! — наконец выдавила она из себя. — Маня, я даже не знаю, что сказать. Как-то мне не верится во все это.
Я грустно вздохнула, ничего другого я и не ожидала. Я бы точно не поверила в такую ерунду.
— Вот поэтому я и не рассказывала тебе все это, — призналась я. — Галь, я боялась, что ты потащишь меня еще к какой-нибудь бабке.
— Нет, хватит, — вырвалось у нее, — одной бабки с нас достаточно, две уже будет перебор. Но ты хочешь сказать, что этот Ник и есть дьявол? Мань, ну не могу я в такое поверить! Он всего лишь талантливый скрипач, возможно, даже гениальный, но человек.
— Я тоже так думала, пока не столкнулась с тем, о чем я тебе рассказывала. Он, конечно, человек, но лишь отчасти. Тело это для дьявола всего лишь одежда, которую он надевает, когда ему это нужно. В этом теле их двое — человек и дьявол.
— И кто из них нас спас? — поинтересовалась Галка напряженно.
— Понятия не имею, — призналась я. — Я не научилась их различать.
— Дрянь дело, не хотелось бы мне быть чем-то обязанной дьяволу, — в голосе Галки послышались нотки страха. — Лучше бы, если бы это был просто Ник, человек, а не нечисть рогатая.
— Он не рогатый, — поправила ее я, — он вообще не имеет плоти.
— Но мне от этого не легче. Слушай, — неожиданно подорвалась она с места, — а пошли и спросим у него самого, а? Ты же сама говорила, что он никогда не врет, вот пусть и ответит честно, кто он такой! Тем более что он нас сам приглашал. Вот и воспользуемся этим приглашением. Должна же я знать, кому обязана жизнью.
— Я бы не хотела на ночь-то глядя, — робко призналась я. — Ты даже не представляешь, на что он способен. Может, отложим это дело до завтра и навестим его утром?