Дома у него было довольно скромно, но чисто. Так было у моей бабы Розы. На мебели ни пылинки. Я осмотрелась по сторонам.
— Мамы нет, она, наверное, вышла в магазин, — объявил он, и у меня отлегло от сердца.
— А разве она у тебя не работает? — спросила я.
— Нет, с тех пор как я стал нормально зарабатывать, я попросил ее бросить работу. Ей и так досталось в жизни. Когда отец узнал, что я неизлечимо болен, он быстренько свалил, и она поднимала меня одна. А это, поверь, было нелегко. Больной ребенок требует много времени и денег.
Я так и стояла в коридоре, не решаясь войти в комнату, когда зашуршал в замке ключ и в квартиру вошла моложавая женщина. Увидев Ника, он бросилась к нему, обняла и стала рассматривать так, как будто не видела его целую вечность.
— Коленька, ты? Я не ждала тебя так скоро. Как хорошо, что ты приехал! Но мог бы предупредить, я бы твои любимые пирожки испекла. И не говори мне, что ты там нормально питаешься. Ресторан — это ресторан, а домашняя еда — это домашняя еда…
Тут она заметила меня.
— Да ты, я смотрю, не один. Хоть познакомь меня с твоей девушкой.
Краска бросилась мне в лицо, когда я услышала это «твоей девушкой», мне было приятно и немного стыдно.
— Ма, познакомься, это Мария. Маш, а это моя мама, Людмила Анатольевна. Ну все, девочки, пора собираться, время не ждет.
Людмила Анатольевна опешила. Такого поворота событий она не ожидала. Она перевела взгляд на меня, ища поддержки. Конечно, ведь она все знала о его прошлом, зато мне было известно его настоящее, и это волновало женщину куда больше. Но я стойко молчала, предоставив Нику право самому объяснять матери, что происходит.
— Ма, мы сейчас срочно уезжаем, — в его голосе я услышала стальные нотки, — все разговоры потом, когда окажемся на месте. Прошу тебя, собирай все самое необходимое и не трать время на разговоры. Так надо.
Видимо, этот его тон оказался убедительнее любых слов, и женщина принялась метаться по квартире, собирая в большую дорожную сумку свои вещи. Я удивилась тому, что она больше не стала задавать никаких вопросов. Моя мама так просто от нас не отстала бы, пока не выведала все, что ее интересует, и уж точно не стала бы послушно исполнять мои приказы.
Когда подъехало такси, все уже было готово. Людмила Анатольевна все время порывалась меня о чем-то спросить, но каждый раз Ник обрывал ее:
— Ма, прошу, никаких разговоров, все на месте. Так надо.
Уже когда мы выезжали из города, я заметила знакомую машину, несущуюся на большой скорости нам навстречу. Более того, я даже успела заметить лицо одного из сидящих в машине людей — это был один из тех типов, которые похитили меня, когда я возвращалась из университета. Люди Золотого Жорика даже не посмотрели на нашу обшарпанную машину, они спешили выполнить свое задание. Я облегченно вздохнула лишь тогда, когда они скрылись за поворотом. Мы успели вовремя. Еще чуть-чуть — и мы бы могли столкнуться с ними прямо в подъезде. Теперь главное, чтобы Галка оказалась дома.
Поднимаясь в лифте на девятый этаж, мы все еще продолжали молчать, словно нас кто-то мог подслушать. А перед дверью моей подруги я заметила, что Ник стушевался и уже сам не рад, что согласился на мое предложение. Чтобы успокоить его, я крепко сжала его руку.
Нажав кнопку звонка, я вдруг почувствовала присутствие кого-то постороннего рядом.
Это ощущение было таким сильным, что я оглянулась по сторонам. На площадке никого, кроме нас, не было. Но, встретившись взглядом с Ником, я поняла, что и он испытывает то же чувство, что и я.
— Дьявол здесь, — шепнул он мне на ухо, чтобы не услышала мать, — наблюдает за нами. Я всегда чувствую его присутствие. Но не думаю, что он нам станет мешать. Это всего лишь любопытство и, возможно, злость.
Глава 20
Задерживаться у Галки я не стала. Вкратце объяснила ей суть дела и под благовидным предлогом убежала, получив в спину: «Ну ты и сволочь, Маня».
Если честно, то я просто боялась сболтнуть лишнее. Откуда мне знать, что Людмиле Анатольевне известно, а что нет? Вот тявкну что-нибудь про дьявола, и она решит, что ее сынок связался с какой-то полоумной девицей. Потом переубедить ее будет сложно.
Но стоило мне войти в свою квартиру, как сердце сразу же обмерло. Похоже, пока меня не было дома, кто-то здесь успел побывать. Вокруг царил разгром, как после землетрясения. И сразу же вспомнилось — скрипка!
Меня сначала бросило в жар, потом в холод, руки затряслись, а ноги стали ватными и непослушными. Скрипка Страдивари, черт бы ее побрал! Зачем только я согласилась взять ее к себе?