Что может быть благороднее и трагичнее, чем борьба с самой смертью, во имя определенной цели?! Cхватка тореадора с быком, - vida y muerte.
Музыкант, выдохнул всей грудью и не сводя пристального взгляда с дальнего неосвещенного конца комнаты медленно и неуверенно присел на стул, поправив рукой волосы он подтянулся, выпрямился и кинул взгляд на пюпитр, где на желтой бумаге, на разлинованном стане роились черные точки - ноты, нагромождения исправлений и кляксы. Одного только взгляда на это безумие было достаточно для того, чтобы сделать вывод о долгой и трудной работе, безуспешной и мучительной. Наконец, он бросил уверенный взгляд во тьму и произнес:
“Я согласен, - но его голос прозвучал очень высоко, почти по-детски, смутившись он добавил, - Начнем“.
“Очень хорошо, - отозвался спокойный ледяной голос, - Правила просты – мы будем беседовать, ты волен задавать интересующие вопросы. Мы несколько ограничены во времени, так что, если перед рассветом произведение не будет закончено… - он сделал долгую паузу, затем легко и непринужденно бросил: - Вы умрете”.
Музыкант, встал со своего стула налил в чашку воды из графина, застыл на некоторое время проверяя жемчужные пуговицы своей рубашки, затем спросил:
- Кто вы?
- Можешь называть меня Давид. Позволь я предупрежу твой следующий вопрос. Да, я пришел убить, но не потому, что пришло твое время или меня об этом кто-то попросил. Ваша кровь Луис! Мне нужна ваша кровь! Но еще больше мне нужна твоя жизнь. Почему я не напал на вас сразу, без разговоров? Признаюсь, когда-то давно я хотел твоей смерти, напиться вволю так сказать напоследок терпкого вина и в сладострастной неге сгинуть во тьме, но произошло нечто неожиданное, невиданное доселе, - мне открылся новый мир. Все дело в том, что я повидал на своем веку совершенно разных людей. Их кровь на вкус совершенно одинакова, мне прискучило, тогда меня и посетила мысль немедленно покончить с вами. Однажды, терзаясь этим чувством я пришел на концерт, долго всматривался в вас с ложи, затем мне понравилась одна женщина, ее запах. Я помню, как она, всматриваясь в лорнет, ловила с жадностью каждое твое движение, каждый звук. Все существо её трепетало, а по телу расходилась сладкая истома и собиралась в нижней части живота. Она слушала ваше пение, Луис! Когда же я ощутил вкус ее крови, на меня нахлынули воспоминания жертвы, эмоции и весь диапазон чувств за всю её недолгую жизнь. Убил ли я ее? – Нет! Просто не смог, меня охватило нечто! Я всю ночь бегал, как маленький ребенок по крышам, всматривался в отражение луны в черной реке, меня охватило знакомое людскому роду чувство – ebrietas, чувство опьянения. И… Я прозрел! Вы называете это Эросом - олицетворением всеобъемлющей любви и жизни, находящимся в вечном противостоянии с Танатосом – олицетворением влечения к смерти, агрессии и деструкции. Это было для меня настоящим откровением. Ты мне нужен Луис, как и я тебе.
Порыв холодного ветра ворвался в номер, откинул край занавески, обнажив неприкрытую ничем и нагую, непроглядную тьму ночи. Вдали, еле слышно слышались редкие удары грома. Луис всматривался в свое отражение, держа наполненную до краев водой кружку перед глазами. Поправив легким движением челку, он произнес отрешенно:
- Скоро придет буря, она приносит облегчение – перестает болеть голова. Наш разговор затянется, у меня к тебе огромное количество вопросов.
- Именно за этим я и здесь. Я пришел дать тебе шанс, ибо ты бесплоден, но очень настойчив в своем благородном желании. Ты искусно владеешь технологией, но не можешь ничего создать, хоть оно и рвется из тебя подобно бескрайнему морю, запертому плотиной. Ты сходишь с ума, режешь себя в тщетных попытках найти метод.
- Я бездарен Давид. После множества попыток и неудач у меня остались только тоска и опустошенность.
- Но кто же тогда написал все те прекрасные произведения, запечатленные в твоей тетради?! Не стоит ли перед каждым твое имя?!
- Да, это так, но я совершенно не помню, как я их создавал. Они прекрасны, и я признаю в них свое творение, но бессилен в попытках вспомнить метод. Как мне удалось их создать, что я использовал для этого? Должен быть какой-то определенный подход, какое-то знание, я ведь использовал его. Отчаянье овладевает мной! Видишь этот балкон? Я хотел расставить все точки в эту ночь. У меня не осталось никого и ничего, кроме искусства, но и тут я бесплоден. Я поставил себе задачу, - до рассвета закончить свой труд или уйти. Я хотел повесится Давид, в ящике моего стола лежит веревка.
- Это очень грустно друг мой, но мы все исправим. Я дам тебе все, что ты хочешь, но мне нужна беседа.