Подопытный пожилого доктора вдруг резко открыл глаза и вскочил, отчего электроды отошли и оборудование запищало оповещая об остановке сердца. Мужчина испуганно заозирался по сторонам, но тут же закрыл лицо руками и тяжело вздохнул.
— Все в порядке? — То ли утверждая, то ли спрашивая произнес Виктор.
Мужчина не ответил. Оставаясь в прежнем положении пару минут, он все так же держал ладони прижатыми к лицу, затем снова лег на кушетку.
Всего каких-то пару месяцев назад он был свободен; и согласился на этот эксперимент только потому что больше всего на свете он хотел избавиться от власти проклятого холода, который так мешал ему жить.
Холод. Ужасный, звенящий, пронизывающий до костей – вот чего он действительно боялся и всем сердцем ненавидел.
До этого мужчины все, кто приходил сюда умирали.
Каждый эксперимент неизменно заканчивался неудачей, но каждый раз добровольцы шли к доктору и верили, что уж в этот-то раз все получится.
Сегодня был последний, и весьма успешный этап эксперимента. Десятилетние исследования приближались к своему финальному раунду, как гольфист к последнему и столь важному удару. Все ранние подопытные понимали, что их решение принять участие в исследованиях важны для их дальнейшего пребывания в обществе. И как жаль, что уже без них сейчас должно было случиться все так, как задумывалось с самого начала.
Вперив рассеянный взгляд в потолок пациент прислушивался к своим ощущениям, пытаясь уловить хоть что-то необычное. Вспомнил, с какой болью начинался сегодняшний эксперимент, и это не праздное сравнение, а вполне реальные ощущения которые и врагу не пожелаешь. В тот момент он отчаянно желал умереть, дабы прекратить эти муки, но на плаву его сознание держало желание наконец стать тем, кто вырвется отсюда живым. С положительным результатом он уйдет и докажет всем, что холод вполне реально обуздать, так же как и дикого жеребца.
Однако, были и другие причины, которые грели его душу. Он хотел бы еще раз увидеть родителей, и ту, что забрала его сердце и покой. Он видел ее лишь однажды, но запомнил навсегда.
Полгода назад, стоя перед дверьми лаборатории он дал себе слово, что если по окончанию эксперимента останется в живых, то больше не оставит попыток добиться ее, и тем самым объединить их семьи.
Мужчина улыбнулся своим мыслям, прикрыл потяжелевшие веки и позволил доктору дальше проводить исследование.
Доктор поправил электроды на груди пациента и кардиограф снова запищал ровным и четким биением сердца. Невольно поднял голову и встретился взглядом с глазами двух молодых парней, улыбающихся ему с фотографии в рамке на рабочем столе. Одним из них был он сам, Виктор Клэйтон.
Отвел глаза пытаясь сбросить с себя это наваждение, которое так или иначе лишало его сил и всяческой надежды. Виктор вернулся к столу большая часть поверхности которого была завалена различными бумагами, сплошь исписанные витиеватым подчерком. Каждый листочек имел огромную значимость для Виктора. На каждом из них были записаны подробные результаты всех экспериментов: от фиксирования точного времени начала, до смерти подопытного...
Каждому испытуемому выдавался порядковый номер, так как Виктор полагал, что настоящее имя пациента образует связь между ними, а допустить этого никак нельзя. Его новый подопечный имел номер сорок восемь. Казалось бы, не большая цифра, но за каждой из них стояла смерть...
Смерть была неизменным окончанием всех предыдущих исследований, и говорила прямо в лоб о неудачах каждого последующего. И каждый раз перед глазами Виктора стояли те, кто умер на вот этой самой кушетке, напоминая ему о множестве ошибок.
Хотя он сам знал, что именно делал не так, но говоря об этом он видел что его не понимают. И так или иначе они добровольно шли на смерть, толком не осознавая для чего, и что именно от них требуется. Но доктор видел в их глазах боль, горечь и страх того, что они больше никогда не увидят родных. То есть возможно, хоть что-то они все же понимали.
Именно поэтому Виктор стал изучать психологию. Он понял, что без "вскрытия" черепной коробки дело не сдвинется дальше, и жертвы уже умерших будут напрасны. Однако, ко всем нужен был индивидуальный подход: то, что срабатывало с одним – другому от этого метода было только хуже.
За двадцать лет он досконально изучил все приемы психологического воздействия на людей, и теперь без труда мог найти подход к каждому. В арсенале его знаний были разные области медицины, и сейчас Виктор совершенно точно знал, какой метод применить в тот или иной момент.