— Хотя тебе не привыкать. Раньше тебя вполне устраивала роль моей фиктивной девушки. Жаль только, что настоящая из тебя вышла хреновая. Нужно было оставить наши отношения только для прессы и фанатов…
Пантера придвигается ближе и выплевывает мне прямо в лицо:
— Самой большой моей глупостью было думать, что ты умеешь любить, Скрипка…
И хоть прямо сейчас мои губы наслаждаются его горячим дыханием, ноздри — ароматом, а по коже бегут бесконечные мурашки, я вскидываю руку и с дикой яростью сжимаю пластмассовую бутылку, из которой моментально брызгает вода прямо в лицо придурка Чернова.
Не позволю издеваться над своими чувствами. Я ценю эту любовь больше своей жизни.
— Охладился!? — выпаливаю резко, очень гордясь собой, потому что мой голос почти не дрожит и не теряется в барабанном стуке сердца. — А сейчас соберись и начни работать не только членом, но и головой. Знаешь, некоторое ценят это куда больше…
По телу разливается не страх и желание бежать и прятаться, а упоительное ощущение сладости и удовлетворенности, приятная нега, от которой тело приятно расслабляется и обмякает.
— Бесячая выскочка, — стирая с лица капли и фокусируя на мне взгляд, орёт Дан. — Сейчас я заставлю языком слизать все это.
— Я вижу, ты ещё не остыл, — произношу, пытаясь сдержать глаза на его лице и не опустить их на плотно обтянутую мокрой тканью грудь. — Пума, дай мне ещё бутылку.
— Тебе конец, Скрипка. Я прямо сейчас убью тебя и перестану мучиться…
Все происходит слишком быстро, поэтому я не успеваю отшатнуться. Дан делает шаг, буквально врезаясь в меня своим мускулистым телом, моментально парализует меня своей близостью и шоколадными глазами.
А потом я просто выскальзываю из его рук, отказываясь закрытой широкой спиной Тиграна.
— Не знаю, что тут у вас происходит. Но меня воспитывали по правилам, что девочек обижать нельзя.
— Тигр, отойди, если не хочешь быть первым, кого я убью, — рычит Чернов, откидывая руки Тиграна, упертые ему в грудь.
— Ань… Мне, кажется, или мы с тобой поменялись местами… — посмеивается Аязов, борясь с Пантерой и удерживая его на месте.
— Пума, успокой его, — выкрикиваю из последних сил, хватаясь за рубашку Тиграна.
Кажется, я теряю сознание. Нервная система перенапряглась, заискрила, а сейчас медленно тухнет.
— Перенесём знакомство на завтра, — бубню я, опустив голову вниз, но понимая по притихшему телу Аязова, на которое по-прежнему опираюсь, что Дана оттянули от него. — Тигран, нам нужно в офис Войтаса. Я обещала, что ты приедешь сегодня для подписания договора.
— Бесячая выскочка…
Насрать…
Сейчас я пытаюсь избавиться от головокружения глубоким дыханием и недвижимым взглядом на входную дверь.
Метров пять…
Только пять метров, а на свежем воздухе мне однозначно станет легче…
Несмело приподнимают ноги и делаю первый шаг, а потом просто по инерции плетусь туда, куда смотрят мои глаза. И только около двери замечаю около себя Аязова, который открывает мне дверь.
— Мне нужно присесть, — прошу у парня, лишь слышу хлопок закрывшейся двери.
— Ань, это стоянка машин… Здесь негде присесть…
— Мне подойдёт и бордюр. Просто помоги мне… Пожалуйста…
Отдышка, закатывающие глаза, сердце, которое бухает где-то в пятках…
Мне однозначно нужна большая опора, чем стена, к которой я прислонилась затылком.
— Так, подожди, — ловит моё почти обмякшее тело Тигран. — Я возьму тебя на руки и отнесу к машине. Там ты сможешь присесть и прийти в себя.
— Да, хорошо, — на каком-то автопилоте говорю я, мгновенно упирая голову в плечо парню, потому что меня ещё сильнее начинает мутить от резкого движения.
— Тигр, блядь, отпусти её немедленно…
Глава 8
Дан
Она реально думала, что моя месть будет заключаться только в нелестных словах в её адрес. Она сама воспитала во мне этого урода, так пусть сейчас стиснет зубы и пожимает плоды взращенной ей самой ненависти.
Но стоило ей лишь взглянуть на меня своими потухшими вмиг глазами, и я снова впал в то состояние, из которого выбираюсь уже два года, я снова поддаюсь ей…
И дело не в той дичи, которую я творю… А в том, что мне не пофиг, как она на неё реагирует… Я должен был плескаться в эйфории оттого, что мне удалось прихлопнуть, пусть и не окончательно, но болезненно, эту надоедливую мошку, которая вздумала пить мою кровь…
Но хрен там…
Скрипка — моё концентрированное сумасшествие, потому что это что-то за гранью — быть рядом с ней и не обнимать, особенно если ей нужны эти объятия…