И похер, что другая подмахивает своими бедрами на мне, трётся сосками об мою грудь, шепчет, что течёт в моих руках…
Сейчас все мои ощущения связаны только с Энн…
Только её я хочу трогать везде, целовать и получать ответные действия…
Дерьмо!
И я снова в него вляпался…
Она злилась, волновалась, страдала, а я был всего лишь в одном гребаном шаге, чтобы выбросить белый флаг и просто успокоить её…
И если бы не эта бутылка, содержимое которой она выплеснула в меня, я бы снова феерично торчал на сладкой дозе под названием Энн…
А так после водички меня сразу попустила. Передо мной снова стояла не моя дрожащая Скрипка, а бесячая выскочка Белова-Дементьева, которой хотелось свернуть шею в один щелчок.
А потом я вообще охуел, когда она какого-то хрена оказалась за спиной Аязова, хотя по логике я сначала должен был офигеть просто от его присутствия на территории “Опасных”.
Слава богу, что от греха подальше меня оттянули от этой парочки, потому что я мог отжечь кроваво.
Хотя ещё успею…
Потому что этот мир, очевидно, решил свести меня с ума…
Повод?
Она на руках другого…
— Тигр, блядь, отпусти её немедленно… — как чумной ору, хоть понимаю мозгами, что нельзя делать то, что собираюсь.
Но тут же задыхаюсь и качественно так получаю под дых…
— Тогда возьми её сам, Пантера, потому что она не может самостоятельно стоять… — даже не пытается мне что-то предъявлять парень, просто протягивает мне Энн, свернувшуюся у него на груди в позе эмбриона. Тело обмякшее, но мелко подрагивает от её быстрых надрывных вдохов.
— Принеси воды, — еле воспроизвожу звуки, прижимая невесомую девушку к себе.
Твою мать, я ушатанный в хлам. Смотрю на неё, а внутри все рвётся на ошметки, хоть я думал, что там уже нет ничего живого.
Минута…
Вторая…
А она просто тяжело дышит, прикрыв глаза.
А я запрещаю себя даже думать, что это из-за меня.
Потому что навынос…
Прижимаю, качаю, молюсь, позволяя сердцу словить паралич от кайфа…
— Отпусти меня. Поставь… — отталкиваясь от моей груди своими слабыми ручками, бормочет Энн. Прижимаю ещё сильнее, боясь уронить. Но она снова задыхаясь, истерически дёргается в моих руках. Потрошит меня своей злобой…
— Успокойся, Энн. Я опускаю тебя…
Ставлю на землю, но она тут же кулем падает вниз.
Подхватываю за талию и вжимаю в себя.
— Просто постой так, пока не станет лучше, — прошу, когда она снова напрягается и начинает ерзать.
Сейчас мне было похуй, что меня снова вязало чувствами по рукам и ногам. Что я снова влаживаю руль в руки Беловой и позволяю управлять собой, признавая её власть над своим сердцем и разумом…
Похуй…
Пусть только улыбнется…
— Чернов, не трогай меня, — зло цедит, когда я теряю контроль над собой. Зарываюсь носом в её макушку, жадно тяну ноздрями её запах. Запах несуществующего рая.
— Не прикасайся ко мне, — снова гремит, но я лишь опускаю руку ей на затылок, не позволяя избавиться от меня. Подцепляю пальцами непослушный завиток и сдохнуть хочется от счастья. Потому что, блядь, вот она в моих руках, реальная… И разодрать хочется грудину, потому что шибанутое от её присутствия сердце, рвётся наружу, чувствует одержимое, что где-то рядом несётся вскачь и её загнанное сердце… — Убери руки, Пантера. Не прикасайся ко мне после неё…
— Скрипка, ты ревнуешь?
— Да… — выкрикнула и притихла.
Все как я хотел…
Только не победа это, а полная капитуляция…
Сердце не под замком, а у её ног…
И хватило бы одного только ее слова, чтобы добить меня…
Но в ответ — тишина.
И за неё мне нужно сказать богу “спасибо”. Уберег глупую мышцу от очередного пинка этой лживой твари…
— Ань, вода…
— Спасибо, Тигран. Мне уже лучше. Можем ехать… — уходит, оставляя меня ещё больше разрушенного, с оплавленной кожей в местах, где она касалась меня.
Всадил двоечку в стену и замер, наблюдая одновременно за тем, как стекают струйки крови по костяшкам пальцев и как она снова уезжает от меня…
Это была полная дурость и глупая смелость подходить к ней так близко, дышать ею, ощущать кожей…
Как, блядь, теперь снова отмыться от этого…
Да, твою мать, это откат во всей его красе…
Меня снова тошнит и выворачивает от шлюхи, продавшей себя, а заодно и мою к ней любовь.
И лучше застрелиться, чем ещё раз пережить новый круг ада…
Потому что я снова не я…
Не Пантера, а голодная бродячая гиена, которая не гнушается тухлой падали и объедков с чужого стола, а точнее, супружеской кровати…