Если я еще раз увижу ее такую, как вчера на стоянке, то банально свихнусь к чертям собачьим.
Вот такой я противоречивый парень…
Ей сейчас точно ничего не сделаю, а всем остальным может быть пизда…
Особенно после таких утверждений, которые имеют эффект гранаты без чеки:
— Пантера, а может ты просто завидуешь, что тебе ничего не обломалось… Что тогда, что сейчас…
— Тигр, думаешь, это для меня проблема века трахнуть Белову…
— Рискни, урод, — и ты труп…
— Застрелиться можно, — заржал я, но тут же скривился от своей же догадки, яростно долбившей мой мозг. — Ты ж идиот реально в эту суку втюрился.
Не знаю, каким чудом я вообще устоял на месте, не распихал Барса с Пумой и не кинулся на Аязова во второй раз, не встряхнул его и не проорал ему прямо в лицо:
— Придурок, она вырвет тебе сердце, вывернет тебе внутренности наружу и исчезнет, оставив полностью пустого. А когда ты соберешь себя по кирпичикам, она вернется и ты снова рухнешь. Потому что ни хрена не скала перед ее голубыми глазами, ярко-розовыми губками и этими гребаными веснушками, которые я, кстати, до сих пор не пересчитал…
Блядь… Блядь… Блядь…
Получай, Пантера, отдачу… Никто тебе не врезал, а ты уже вдвое сложился.
Потому что не остыл к этой гадине…
Потому что тебе не похуй с высокой горы, кто к ней свои ебучие яйца подкатывает…
Потому что ты псих обкуренный улыбку ее лучезарную ждешь, пока она к тебе только затылком поворачивается…
— Пантера, жду тебя сегодня в “Гринвиче” после двадцати одного. А сейчас все вон отсюда. Идите работать… — приказала она, и все моментально кинулись выполнять ее указание.
— До встречи, Скрипка, — тормознул у двери, надеясь, что она одумается, но она молчала, застыв у окна каменным изваянием.
— Зря… — мысленно протранслировал я ей, зная уже, что ее ждет.
Эффект разорвавшейся атомной бомбы…
Глава 12
Дан
— Пошли… — кивнула она в сторону запасного выхода и отвернулась.
— Пошли, — эхом повторил за ней, но так и не поднялся с дивана.
Замер, любуясь ее.
Красное платье в пол. Высокий каблук. Как всегда, подобранные волосы, которые, конечно, уже растрепались, пока она выступала на сцене. Немного подкрашенные глаза и естественные яркие губы, которые очень контрастировали с бледным лицом.
Красивая сука…
Которую отчего-то хотелось не пустить на лоскуты за все те муки, что я пережил из-за нее, а укутать в объятия. Такой нежной, хрупкой и невинной она казалась.
— Дан… — позвала она нетерпеливо и протянула мне свою руку. — Пойдем… Ассоль и с ней еще две девушки следят за нами, давай не будем откладывать представление…
Сжал ее руку, но вместо того, чтобы встать, потянул резко на себя, поймал на лету и усадил на колени…
Как раньше…
— Присядь… Ты же хотела романтический ужин?
С того самого момента, как я встретил Скрипку в этом ресторане, во мне запустился взрывной механизм бомбы, который вот прямо сейчас отсчитывает последние секунды до взрыва.
Только вот я боялся, что этот взрыв разнесет вовсе не Скрипку, а цепь, на которой я себя удерживал.
Вот что она со мной делала…
— Дан, если честно, я не понимаю тебя, но прямо сейчас прошу, давай не будем ничего менять. Пусть это будет максимально грязно, пошло и скандально. Сейчас нужно так… — проговорила, расставляя ударения так, что меня придушило, стало дурно от очередной ее жертвенности.
Разум задыхался от страха, что я могу снова принять эту отравленную наживку, которую уже закинула эта дрянь, за любовь. Но сердце истошно вопило от щенячьего восторга.
Ведь она снова…
Ради меня…
Влил в себя целый стакан вискаря, но не почувствовал ни вкуса, ни запаха, а главное, не потушил всепожирающий пожар внутри.
— Дан, это не по-настоящему. Тебе не нужно напиваться, чтобы… со мной… Это просто постановка… — рушила меня окончательно, но не понимала, что я сорвусь на ней.
Я, твою мать, злился…
Злился на себя…
Злился за то, что давал каждому её слову, каждому действую совсем другой подтекст…
Я слышал то, что Белова даже физически не могла чувствовать.
— Пантера, она не может тебя любить, — изломанным голосом твердил я сам себе, но смотрел в её глаза и видел совсем другое.
Смущенная, робкая, напряжённая…
Она сидела на моих коленях и щепетильно рассматривала черточку за черточкой на моём лице.
— Нравлюсь?
— Да…
Так просто. Невзначай. А я зазвенел весь.
Она сама нажала на взведенный крючок…