— Тигран, — на волне отчаяния прогремела я. — Я не тот человек, за которым нужно бегать.
— Ты просто не понимаешь, какого отношения заслуживаешь. Если ты позволишь, я покажу…
— Нет, Тигран, — отрицательно закивала я.
— Аня, ты понимаешь, что делаешь неправильный выбор?
— Понимаю. И, скорее всего, пожалею об этом. Но лучше, что бы жалела я, что упустила классного парня, чем ты, что потратил время впустую.
— Так сильно любишь, что сможешь все ему простить?
— Он кусается, потому что я сделала ему больно.
— Хреновое оправдание, Ань.
Знаю. А ещё знаю, что буду искать Дану столько оправданий, сколько потребуется. Потому что они дают мне стимул жить. Потому что они помогают мне не сдаться раньше времени. Потому что благодаря им я не опускаюсь до отметки “дно”, не накачиваю себя транквилизаторами, а иду к цели и мечте…
И сейчас моя цель — помочь Сене.
А Дан — мечта, которая все больше и больше кажется неосуществимой, но от этого ещё больше желанной.
Глава 17
Ann
— Пантера и вы снова пара?
— Нет.
— Тогда на фото, которые заполонили весь интернет, мы видим…
— Встречу бывших.
— Как к таким встречам относится ваш муж?
— Как к моей личной жизни, которая его уже не касается. Мы в процессе развода.
Это интервью очень отличается от прежнего.
Сейчас я не так наивна. Сейчас я понимаю, что от меня ждут не правду, а лишь новость, которая принесет деньги. И даже неважно, как я её озвучу. Важно, как ее преподнесут читателям. Поэтому иногда нужно промолчать, а иногда можно сказать больше необходимого.
А главное, нужно понимать, что это борьба двух команд. Поэтому больше я не выхожу одна против стаи журналюг, веря, что они обыкновенные люди, которые просто выполняют свою работу. Сейчас это заранее спланированное интервью, на котором из десяти приглашённых журналистов как минимум половина с заранее полученным списком вопросов.
— Что послужило причиной развода? — ещё один заготовленный вопрос от проплаченного журналиста.
— Отсутствие чувств друг к другу. Это был договорной брак.
— Ваш отец решал за счёт этого брака свои финансовые проблемы? — а вот и вопрос не с моего листочка и сразу точно в цель.
Мне было хотелось сделать это выступление максимально честным и выгодным для “Dangerous ”. Но ни в коем случае не очерняющим никого.
Да, на фото очень горячая и откровенная встреча двух бывших возлюбленных. Но почему она должны быть не такой.
Я была готова отстоять и себя, и Дана.
Но вот отца…
Даже для себя я не могла его оправдать. Как тогда оправдать его перед другими?
— В первую очередь он устраивал моё будущее… — впервые за все интервью запнулась я. Потому что запаниковала. Потому что не готово обсуждать наши отношения с отцом.
— Но вы не отрицаете, что у вашего отца были долги…
— Не отрицаю, но и не утверждаю, что они были. Я не знаю. Отец не посвящал меня в это, — резанула, стараясь закрыть эту тему.
Я действительно не знала и не понимала, зачем отец заморочился моей женитьбой, если после смерти мамы даже не признавал наше родство. Все окончательно выяснилось при подписании брачного договора, в котором были конкретно прописаны суммы за пользование мной.
Девственность — и рядом бирка с ценой.
Год совместной жизни — и новый ежемесячный тариф, как надбавка за стаж.
Беременность, роды, пол ребенка, смерть и развод — все имело свою цену.
Мерзко.
Конечно, но я все это подписала, лишь бы отец больше не навредит Дану.
— Если не проблемы с деньгами, то какова причина самоубийства вашего отца?
— Это несчастный случай… — выронила я, осознавая, что меня трясет. Это самая болезненная часть моей биографии, которую я никогда не смогу принять.
— Энн, есть ли вероятность возобновления отношений между вами и Пантерой?
Где вопросы, на которые я знаю ответ?
Где чёртовы журналисты, активность которых я проплатила?
Наконец-то я смогла понять, как меня сильно ломает прошлое. Я его совсем не отпустила. И, скорее всего, не отпущу, если не исправлю его отголоски.
Крах “Dangerous”, инвалидность Сени и озлобленность Дана.
Мне станет легче, только если “Опасные ” будут снова на верхних строчках музыкальных чартов, Сеня вернётся к полноценной жизни, а Дан искренне улыбнется.
— Какой суммой оценивается наследство вашего отца?
— Я не знаю, — вернулась я из своих размышлений.
— Если не единственной дочери, то кому завещал свое состояние посол?