— Дан, мне пришлось уехать…
— А мне пришлось забыть тебя. И я был бы рад и не вспоминать. Но ты вернулась вся такая правильная, белая и пушистая, что аж тошнит, — замолкаю, слыша, как она глубоко дышит за моей спиной.
На панике поворачиваюсь обратно для того, чтобы проверить все ли в порядке с ней.
Ее трясёт, а я пиздец, как хреново себя контролирую. В глазах темнеет оттого, что я хочу усадить её на колени и слушать, как она скучает, как сильно любит меня.
Но блядь…
Это будет ебучая ложь…
Потому что если любила бы, то нашла бы способ быть со мной. Мы бы нашли, если бы она не сбежала без гребанных объяснений, которые сейчас выдумала для меня.
— Белова, нам обоим станет легче, если ты вернёшься в свою Англию, — выпаливаю и, находя в себе силы, залетаю в дом и захлопываю за собой дверь.
Черт знает, какого хрена я все это затеял?
Прислоняюсь затылком к двери и прикрываю глаза. Кровь пульсирует в висках, сердце тарабанит и грозит выскочить. А в мозгах так и крутятся её токсичные слова. “Любила и не хотела уезжать”.
Глава 23
Дан
Скрипка ведёт мой спорткар медленно, настолько неуверенно, что хочется перехватить руль поверх её ладоней.
Или мне просто хочется прикоснуться к ней.
Сижу вроде бы спокойно, но на самом деле пиздец как разрывает.
Адреналин хреначит по венам, ища выхода. Но максимум, на который решаюсь, — это рассматривать её с заднего сидения и ловить её пугливый взгляд в зеркале.
— Дан, ты можешь поспать, — бормочет она доброжелательно. Но во мне на эту её заботу сразу вырастает горячий протест. Не хочу признавать, что она не стерва. Не хочу чувствовать, как мой внутренний мир зависим от внимания этой дряни. — Только скажи, какой адрес вбить в навигаторе.
— Там уже вбит. “Квартира”, - выдаю ей, пытаясь удобно устроиться.
Сон — это роскошество, которое мне не доступно в последнее время.
— Тебя ещё мучают кошмары? — спрашивает Скрипка, замечая, что, как я не стараюсь, заснуть не выходит.
До боли. До одури.
Словно то, что в её памяти остались воспоминания обо мне, имеют хоть какой-то смысл после того, как она выкинула меня из своей жизни.
— Это личное, Белова. А значит, тебя не касается, — голос дрожит, ведь меня так и не отпустило до конца.
До сих пор чувствую, как ее разбирает моя холодность.
Но что она хотела после предательства.
И если она не угомонится, если продолжит навязываться, то я просто-напросто начну сносить все вокруг. И просто устных выражений, характеризующих её ценность для меня, уже будет мало. Я покажу ей её реальную цену. Дешёвая шлюха.
Через десяток километров начинаю зевать и клевать носом, медленно погружаясь в сон.
— Если секс со мной будет лучшим в твоей жизни, то это докажет тебе, Дан, что ты ещё любишь меня… — тянет Энн, останавливая машину на обочине.
Пересаживается ко мне на заднее сидение и протягивает руку, отодвигая со лба мои скомканные во сне волосы. Придвигается ближе, закидывая ладонь мне на шею.
А потом…
Блядь.
Притягивает моё лицо к себе и притрагивается своими губами к моим. Невесомо, несмело, словно спрашивая позволения дать мне больше.
К черту все.
Хочу её…
И если она будет хороша, то это докажет мне, не что я её люблю, а что она настоящая шваль, прекрасно овладевшая техниками секса.
Приподнимаю и тяну на себя. Скрипка раздвигает ноги и садится верхом. Смотрит изучающе, а я топлюсь под взглядом её голубых глаз. Облокачиваюсь о спинку сидения, а она тут же нависает надо мной вплотную. Раскрывает языком мои губы и напористо проникает вглубь.
Сама, по собственной воле ласкает своим язычком каждый уголок моего рта.
Кайф нереальный… Током прошибает каждую клеточку, каждый волосок…
Сладкая, податливая, хоть прямо сейчас бери и раскладывать под собой.
Но нет, хочу ещё больше её поцелуев на своём теле. Энн скользит пальчиками под мою футболку, нежно поглаживая кожу, тянет её вверх, а потом снимает через голову. И только моя грудь оказывается обнажённой, начинает покрывать её поцелуями. Быстрыми, но опаляющими. Когда понимаю, что горю уже весь, отстраняю Скрипку от себя, но лишь для того, чтобы уложить на спину, уперевшись уже гудящим от напряжения стояком ей между ног.
Энн, чувствуя моя возбуждение, раскрывается ещё шире для меня и, просовывая руку между нашими телами, гладит мой член. Через одежду, но и это охрененно жарко для той прежней Энн, которая краснела от моих невинных поцелуев.