Но стоило мне только выйти из банкетного зала, как за спиной прогремел взрыв, исходящий вовсе не от ядерной бомбы, а от высокой, мощной фигуры Пантеры и очень опасной.
Тик-так… Тик-так… Бум!
Больно и прекрасно одновременно.
— Энн, так нельзя. Нельзя быть такой плохой девочкой. Нельзя заставлять меня страдать. Я же ревную. Ты моя, Скрипка… Только моя.
Сердце на ошметки. Каждое его слова хотелось не только слышать, хотелось чувствовать. Дыханием на коже, поцелуями на губах, прикосновениями на теле.
— Я только сейчас понял, что не смогу без тебя. Не смогу отпустить. А тем более отдать другому. Наверно, я сошёл с ума, но я не могу ни есть, ни спать без тебя. Все сны только о тебе. И в них мы снова вместе, Энн…
Глава 29
Ann
— Скрипка, будь моей…
Я слышала, но не могла понять услышанное.
Видела серьёзное лицо Дана, но ждала наглой иронической улыбки.
Но он не смеялся. Смотрел мне прямо в глаза нечитаемым взглядом и так убедительно говорил:
— Я больше не могу отрицать, что брежу тобой. А ты? Что ты чувствуешь ко мне, Скрипка? Пожалуйста, скажи, что все ещё любишь меня…
Я так хотела поверить каждому его слову…
Так хотела ответной любви…
Так надеялась на выстраданное счастье…
Наверно, поэтому так опрометчиво шагнула навстречу этому парню, игнорируя нож в его руке.
— Закатай губу, Скрипка, — истерически заржал Пантера, отшатнувшись от меня. — Ты слишком высокого мнения о своей персоне, если все ещё веришь во что-то между нами. Из чувств у меня для тебя есть только ненависть и презрение.
Незнакомое чувство.
Такое болезненное и правильное одновременно.
Настоящее…
Словно только оно здесь и уместно.
— Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной? — прошептала я рваным судорожным хрипом.
— О да, Скрипка, мне нравится ненавидеть такую лживую суку, как ты… — гордо уронил Пантера, а я так осмысленно поняла, что хочу быть далеко-далеко от Чернова.
Паника!
Потому что я совершенно не знала, где сейчас моё место в этом мире. Мне было плохо там, куда я так яро стремилась все это время. Наверное, у меня нет и в действительности никогда и не было шанса на любовь. Я гналась за невозможным. Но вот сейчас остановилось… Мотор в груди заглох, захлебнувшись кровью.
Я замерла, но не умерла… Потому что можно жить без любви. Тускло, черно-серо, безрадостно, но спокойно, тихо, без надрыва и боли.
Вот мое будущее, до которого осталось всего лишь три шага: развестись с Дементьевым, дождаться одобрения кредита на лечение Сени и уволиться с “Опасных”.
А как же Дан? Он задал себе четкую цель — сломать меня, и все, что я могу, — разрешить ему это!
Только бы не сойти с ума! Только бы выстоять на раскаленных углях! Мне уже не страшно обжигаться, вот только пугает возможность сгореть полностью.
— Я так понимаю, что ты выговорился, Пантера, и я могу идти… — выдала я, сгребая самообладание в кучку. — Меня ждут…
— Муж? — спросил Дан, а я встрепенулась, вспомнив про две минуты.
Отвечать не было времени. Я как реактивная ракета рванула в сторону банкетного зала, боясь последствий в виде продления игры в “мужжена”. Я не хотела усложнять, а тем более увеличивать свой путь в новую жизнь.
— Как же ты бесишь меня, Белова! — на последнем слове, Чернов перехватил меня своей ручищей вдоль талии и подтащил к себе. — Я тебе не разрешал уходить…
— А я и не спрашивала разрешения… — кричала я толкаясь. — И вообще, вернись на сцену. Ты должен отработать программу…
— Я? Скрипка, не коси под дуру. Твой муженек платит не за песни, а за пользование нашим менеджером… Поэтому стони сегодня ночью в кровати громче и, возможно, “Опасным” перепадет ещё и премия… Хотя, наверное, для начала мне стоило бы тебе показать, как это орать под мужчиной.
Хотелось плакать. От слов, которые унижали. От взгляда, который испепелял. От прикосновений, которые форменно разбирали меня на атомы. Я чувствовала каждый миллиметр, каждую шероховатость его горячей ладони на своей талии. Понимала, что эти ощущения разрушительны для меня, но как в бреду наслаждалась ими.
Я, конечно, больная…
Меня убивали с особой жестокостью и расчетом, а я не бежала, не защищалась… Я наслаждалась болью. Такой пронзительной, острой и неугасающей. Но у меня было оправдание — этому скоро придет конец, а я еще не насытилась! Пусть ненавистью и презрением, но это были частички Дана…