Мазахистка!
Чернов глумливо усмехался, ожидая от меня реакции, а я как утопающий барахталась в своих противоречивых эмоциях, стараясь откровенно не показать, насколько уязвима.
— Даже ничего мне не ответишь? — поинтересовался парень. — Не опровергнешь мои догадки…
— А зачем… — наклонила я голову в противоположную от парня сторону и зажмурилась. Было невыносимо впускать его аромат в себя, который так жадно тянули ноздри. Самое время отвыкать дышать этим парнем. — Я знаю, кем меня считаешь ты. Знаю, кем являюсь для Дементьева. Я продажная дрянь…
— Энн, — зло остановил меня Чернов, шаря по моему лицу каким-то неправильно переводимым взглядом. Мне показалось, словно ему неприятны мои оскорбления самой себя.
— Отпусти меня… — увядающим голосом вытолкнула я из себя, вырываясь и теряясь в раненом взгляде Дана.
Вот же дура!
Мои многострадальные мозги снова начали раскручивать несуществующий сценарий, в котором Пантера день ото дня не обливал меня грязью, получая от этого удовольствие. Но на какой центрифуге я бы не раскручивала свои фантазии, в них уже стопроцентно не было ответной любви.
Я могла оправдать моральное уродство Дана по отношению к себе, но уже не могла найти в нем способности любить бесячую выскочку.
— Пантера, мне нужно идти, иначе “Опасные” действительно могут оказаться без премии…
— Сука, — максимально брезгливо выдал Дан, прихватив меня второй рукой за шею. Слегка сдавив, притянул мою голову ближе к себе и столкнул нас лба.
Мои губы в нескольких жалких миллиметрах от его. Глаза, которые я старательно отводила, но Пантера словно змея изворачивался, ловя мой потерянный взгляд.
— Если бы ты только знала, как сильно я тебя ненавижу, — из недр души зарычал Дан, когда я позволила ему заглянуть через глаза в мою душу.
Зря…
Ведь внутри меня он нашел то, за что меня требовалось наказать.
Пантера резко подался ещё ближе и врезался в мой рот, сразу заполняя его на полною своим языком, а ещё вкусом… Таким сладким, терпким и обжигающе острым.
Сердце от восторга запрыгало в груди, а мне стало так невыносимо от этого. Потому что я понимала, что этот вкус — яд, но так хотела наглотаться его. И даже не могла поклясться, что это в последний раз…
— Хватит! — срывающимся голосом кричала я. — Хватит целовать меня, если ненавидишь.
— А я и не целую, я создаю тебе проблемы, — прошептал парень, прихватив зубами мою нижнюю губу. Прикусил, облизал и отпустил… — Жаль, что менеджер приказал мне вернуться на сцену, а так я бы с интересом послушал твои объяснения перед мужем…
— Анна… — сдержанно, но гневно окликнул меня Дементьев.
— Надеюсь, твой муж не слепошара и рассмотрел твое истинное лицо… — показушно оттолкнул меня от себя Чернов.
— Не уверена. Повторим для надежности, — сделала я шаг и безжизненно прижалась к губам Дана.
Это был не поцелуй. На него у меня не осталось ресурса.
Это было касание, которое пылало саморазрушением.
Кажется, ненависть заразна.
Как же я ненавижу себя!
Ненавижу за то, что рассмотрела в этом парне то, за что смогла полюбить…
Ненавижу, что не выкорчевала эти чувства в зачатке, позволила им вростись в меня…
Ненавижу, что поверила в себя и в то, что меня можно любить.
Ненавижу за то, что люблю…
Глава 30
Ann
— Милая, наши гости заждались тебя… — вполне добродушно отчеканил Дементьев, подходя ближе ко мне и Дану, к которому я по-прежнему прижималась губами и телом.
Каждое двуличное Сережино слово насиловало мои и так натянутые до предела нервы. Ещё немного и послушная девочка Анна закончится, лопнет и окутает все вокруг пеплом от адского костра, на котором меня варили эти двое: тот, кого любила я, и тот, кто говорил, что любит меня.
Чернов и Дементьев — два демона, посланные мне отцом с того света. Папа однозначно гордился бы их стараниями…
— Алло, гараж, ты так и будешь делать вид, что все норм? Что не видел, что я только что забористо так сосал язык твоей милой женушки… — шкодливо так оскалился Пантера, вставая на пути Дементьева.
— Анна? — не реагировал на слова Дана мужчина, пытаясь лишь взглядом и командным голосом вернуть меня к своей ноге.
— Оу, твои способности быть оленем с ветвистыми рогами поражают… — нарочно прикрывая меня, продолжал Чернов. — Хотя с такой дрянью в качестве жены — это, наверно, не суперспособность, а необходимость. Скрипка, пожалей старика… и трахайся только со мной.