Пантера: Нить тонка, что связывает нас,
через моря и города чужие.
Но сердце шепчет в полуночный час,
что мы друг другу самые родные.
Я: Чернов, повторяю вопрос: зачем тебе я, если ты прекрасно справляешься сам? Ещё пару строк и слова для новой песни будут готовы.
Пантера: Без тебя это не песня, а адская боль.
Я: Я согласилась исполнить твоё желание лишь потому, что обещала. Между нами ничего не изменилось и не изменится…
Пантера: Знаю, моя упрямая девочка, но не упущу возможности достучаться до тебя…
Пантера: Я люблю тебя, Скрипка.
Пантера: Никогда не перестану говорить тебе это.
Я: Мы договорились на дуэт.
Вбивала я дрожащим пальцами, жёстко истеря внутри.
От деструктива.
От паники.
От сомнений.
От боли и излишних чувств.
— Это работа. Лишь заказ, — с мольбой шептала я.
Мне нужно лишь сочинить слова песни и спеть её с Черновым.
Не страшно.
Я это уже делала…
Просто песня о нас.
Просто его голос вперемешку с моим…
Просто вывернуть душу наизнанку…
Пантера: Я верю, что все изменится и мы будем снова вместе. Однажды мы уже начинали с дуэта. Влюбились тогда друг в друга до смерть. Сейчас будет проще, потому что я уже люблю тебя…
Глава 45
Дан
Смотрел в злосчастный экран монитора и шипел, надеясь, что и через минуту не забьюсь в истерическом припадке.
Писал ей “люблю”, а сам сжимал руки в кулаки, боясь, что схвачу голосящего под боком Пуму за грудки и вытряхну из него весь живой дух.
— Какого хрена, Пантера? Ты с какого перепуга её отпустил?
— Она хотела…
— Насрать на то, что она хотела! — гремел друг, все больше и больше нависая надо мной. — Ты что совсем дебил? На хрена было все это? На хрена мы всей группой летали в Лондон? На хрена эти заморочки с признанием в любви…
— Может мне её силой нужно было держать? Или как собачонку на цепь посадить? — взорвался я, подняв глаза на друга. — Она другого отношения заслуживает.
— А точнее, другого парня.
— Закройся, Пума, — вкрадчиво произнес, не узнавая своего слабого безэмоционального голоса. — Не хорони меня заживо.
Внутри все обожжено, поэтому не стоит раздувать пламя ещё сильнее. За рёбрами и так потрескивает до жути неприятно.
— Мать вашу, я ещё и виноват, — зарычал Жека, не видя, что с минуты на минуту ожидается эмоциональный срыв. — Да пошёл ты…
— Жека, я ей задолжал. И долг должен вернуть честно. Хочет мучить меня, пусть будет так…
— Плевать на честность. Просто сделай ее счастливой, — отбил друг и удалился, оставив меня со своими удручающими мыслями.
Бесячая выскочка изводила меня.
Красочно так демонстрировала, что я ей как кость в горле.
Не нужен совсем…
Только от этой мысли дышать тяжело и загаситься хочется.
Но…
Нет!
Сжать зубы и до конца!
Не понимаю, как в таком раздрае вообще нашёлся предъявить ей за то когда-то обещанное желание. Ведь там за кулисами перед равнодушной Скрипкой стоял не любимчик фанаток крутой и дерзкий Пантера, а жалкий дрожащий упырь, суматошно повторяющий “люблю” и надеющийся, что его услышит любимая хоть с десятой попытки.
Не услышала…
А я до озноба испугался. Сердце в мясо.
В легких стекловата.
А во рту вкус ржавого железа.
И только тупая моя башка, которая раньше болталась на шее только для красоты, вдруг врубилась, вспомнив, что со мной станет без Скрипки.
Серое вещество активизировались, ища план Б.
Совместный дуэт!
Мы с Энн вернемся в первую встречу.
Начнём с самого начала.
Но в этот раз я не налажаю.
Я расщеплюсь на атомы, но сделаю мою Скрипку счастливой.
И зря воображение подкидывало мне картинки, на которых Энн счастлива, но не моя!
Этому не бывать…
Я тот козел, который сломал ее, мне и все чинить…
Что будет как-то по-другому, лучше не думать…
Я и так дерганый до икоты…
Пи-пи-пи!
Ещё одно сообщение. Короткое, но емкое.
Скрипка: Пантера, не нужно мне писать. Я не отвечу.
И у Дана Чернова улыбка до ушей и явные симптомы психического расстройства.
Я: Пять минут в сутки…
Прочитано.
Блядь, наверно, я окончательно рехнулся, если прошу так мало.