Не успеваю вывернуться. Секунда и наши губы соприкоснулись, и единственное о чем я могу ещё думать — это….
Как же круто не умирать от любви, а целоваться!
Так искренне и жадно!
Мгновение и я до краёв накачена вкусом Черной Пантеры, пропитана его диким ароматом.
— Моя Энн, — шепчет Дан, покрывая мои холодные щеки и нос короткими, пылкими поцелуями. — Прости, что снова по-своему интерпретирую твои слова, что снова не оставляю тебе выбора. Я конченый козел и придурок. Но не получается у меня быть хорошим без тебя.
— Чернов! — стону, несмело прикасаясь к худи на его спине.
Нужно заземлиться, чтобы не сгореть от электрического импульса.
— Я налажал по полной, — хрипит парень, стискивая меня в своих руках. Так сильно и заботливо одновременно, что я от невозможности происходящего прикрываю глаза. — И ты права, малышка, что не подпускаешь меня к себе. Мне место в аду, а не рядом с тобой. Но меня тянет к тебе, и я не могу с этим ни черта поделать. Конечно, это хреновое оправдание моему очередному гадству, но ты все, что у меня есть. Самая моя большая ценность. И я буду за тебя бороться. Как получается… Как умею… Как этого требует моё сердце.
Глава 47
Ann
Как надо отвечать на такую наглость и искренность?
Честно, я пыталась сгенерировать что-то правильное и разумное, но не смогла.
Все, на что меня хватило — это молчать, прикусив нижнюю губу, которая так отчётливо тряслась.
Знаете, когда меня окончательно прорвало, когда Дан, проводив меня до двери квартиры, выдал:
— Мои пять минут вышли, малышка…
А затем вытянулся в струнку и не оглядываясь рванул вниз по лестнице.
Вот только прижимал меня к груди, так крепко, что не было чем дышать…
Вот целовал меня, так упоительно и запойно, что я совершенно потерялась от чувств…
А потом раз…
И словно и не было ничего.
Мираж.
И если бы не лёгкое покалывание на губах и вкус Пантеры во рту, я бы решила, что пропала, увязла в глубокой кроличьей норе своих фантазий.
А так…
Что-то на необъяснимом…
Я лежала на диване, свернувшись калачиком, и тихо скулила.
Я запуталась…
В голове пульсировала мысль: “Это значит, что он меня любит?". И сразу же следом другая: "Нет!". Но где-то под рёбрами стучало эхом тихое робкое трепетное “Да”. Самое сладкое, самое желанное и самое запретное.
Под утро небо сжалилось надо мной и я уснула.
Спала поверхностно и недолго, но и эти минуты отдыха, вразумили меня…
Надо что-то делать.
Вот только что?
Если он как тайфун… Налетел, прижал, поцеловал.
— Это тебе… — прошептал парень, заглядывая мне в глаза и протягивая шикарный букет. — Белые розы. Банально? Прости, но я просто не знаю, какие цветы ты любишь. Я вообще идиот и занимался вовсе не тем, чем был должен, когда ты была рядом.
— Дан… — начала я решительно.
— Да, малышка.
Его губы в миллиметре от моих, его горячее дыхание щекочущее кожу, его глаза жадно хапают мой образ — и я снова плавлюсь.
— Ты почему снова здесь? — тяжело сглотнув, добавила я.
— Потому что люблю.
— Ты когда уже успокоишься, Чернов? — продолжила я, сбрасывая с себя его руки.
— Никогда, Энн. Буду любить тебя вечно, — улыбнулся мне, запуская по телу новую толпу мурашек.
Ну какой же он!
Красивый, статный, мускулистый…
Знаю, что любят не за внешность, но и её достаточно, чтобы полностью потерять голову.
Я катастрофически не вывозила ситуацию. До крови кусала нижнюю губу, но прийти в себя не могла.
Мне хотелось сдаться…
Хотелось заверить себя, что худшее уже позади.
Хотелось поверить в искренность.
Но хотеть и сделать — это разные вещи. Меня слишком часто использовали в качестве разменной монеты…
— Но успокоиться я всё-таки немного могу… — сжал в своих мои ладони парень, тем самым обездвижив их, а заодно и удержав меня от падения. — Скрипка, будь моей…
На этих словах его губы коснулись моих, но он продолжил говорить, убивая одновременно и словами, и прикосновением.
— Будь моей девушкой, Энн… А потом невестой, а затем и женой. Мы можем идти к этому очень медленно, но только давай уже сдвинемся с места. Пожалуйста, Энн.
Каждое утро я обнаруживала Чернова под своим подъездом.
Каждое утро он с детской лёгкостью и непринужденностью бросался ко мне, стоило лишь мне появиться во дворе.
Каждое утро поцелуй, объятия и ванильная чушь, которую я старалась пропустить мимо ушей, но которая на репите играла в моей голове весь день.