— Я жив, здоров и даже трезв! Поэтому “Опасные” готовьте красную дорожку, ваш Босс возвращается! — вполголоса репетировали я речь, шагая к Пуме по садовой дорожке.
Думал, что к Пуме…
Ужаснулся, когда понял, кто мне мерещится…
Моя Скрипка…
Совсем как реальная…
С растрепанным пучком…
Искусанными губками…
И с завораживающей глубиной голубых глаз.
Повело капитально. Адреналин вдарил по мозгам, но я всеми силами тормозил неимоверный восторг, заполняющий меня под завязку.
Белка?!
И лучше я был бы под градусом, чем настолько нездоров…
Ведь я со стопроцентной гарантией понимать, что меня накрыла конкретная шиза.
Ай, блядь, все!
Дошёл Пантера до психушки!
Видение стояло недвижимо, а потом моргнуло…
— Если это белка, то, пожалуйста, не давайте мне таблетку… — ошалело выдал я и рванул вперёд, расставив руки, чтобы проверить свою невменяемость на деле.
Вау! Потому что мой взгляд врезался в непослушные пружинки волос, а шею обварило тёплым дыханием девушки.
Так, Галя, у нас отмена!
У меня не клиника, а крутое пике…
— Скрипка, если это действительно ты, то надеюсь, ты понимаешь, что я тебя уже никуда не отпущу, — прижал крепче и застонал в голос.
Так хорошо стало… Разморило в одночасье от её близости.
Залип как чумной на своих ощущениях. На том, как оголтело билось сердце в груди. На том, как по венам текла горячая кровь, а не серная кислота. На том, что я не чувствовал её сопротивления. Энн не бежит от меня, не сторонится и не отталкивает. Стоит как вкопанная, вцепившись своими тоненькими пальчиками в мою одежду, и нижнюю губу покусывает.
Круто!
И в этот самый момент плевать и на недосказанность между нами, и на ее многозначительные взгляды. Хочется лишь сильнее прижаться к ней и ластиться о её макушку.
— Скрипка, только не исчезай. Я не могу без тебя. Не могу забыть и перестать любить тоже не могу… — хрипел я, бодая её лоб своим. — Я понимаю, что не справился, что жёстко накосячил, но разве ты не чувствуешь, Энн, что расставаясь, мы теряем что-то очень важное?
Таращился во все глаза на нее как душевнобольной, но прочесть не мог.
— Ответь мне, Скрипка… — повысил я голос.
Ибо это невозможно!
Невозможно быть рядом и не целовать её искусанные розовые губки.
Невозможно молчать о чувствах, которые разрывают тебя, но возможно совершенно не нужны ей.
— Энн, скажи мне что-нибудь… Потому что я не понимаю, зачем ты здесь…
— Твоё желание… — промямлила она еле слышно. — Я могу исполнить его…
— Что? — рявкнул я с возмущением.
— Записать трек дуэтом… — уточнила она, словно я запамятовал о своей же попытке выторговать хоть какое-то время с ней. — Можем приступить к работе после завтрашнего концерта. Ты же собираешься вернуться в “Dangerous”?
Какого хрена!
Она вернулась из Англии, потому что решила отдать мне должок.
Только вот, блядь, потом что?
Вручит мне торжественно диск с записью и помашет ручкой на прощание?
На хуй!
Я отказываюсь от желания! Меня не спасёт её голос в наушниках, мне нужна она целиком от обожженных ступней до невесомых завитушек.
— Если ты вернулась ради этого, то не стоило… — вытолкнул я из себя и разжал руки, отпуская её и отходя. — Я отказываюсь довольствоваться только этим. Или ты полностью моя, Энн, или мне ничего не нужно.
Встретился с её шальным гневным взглядом и, не оттягивая, дал задний ход. Развернулся и направился прямиком в теплицу, где меня ждали саженцы роз в качестве успокоительного.
— Ничего не было. Она не приезжала, — сипло хрипел я, вбивая лопату поглубже в землю. — Я в порядке. Принял… Закрепил… Смирился…
— Что ты делаешь? — резанула она слух своим голосом, а нервы присутствием.
— Ничего! — замахнулся я и вдолбил лопату по самый черенок.
— С тобой все в порядке или ты реально в пьяном коматозе? — гремела она, подходя ближе и разглядывая меня как невменяемого.
— Я трезв, но не хера не в порядке… — вторил я её гневному тону.
— Чернов, fool, сейчас декабрь месяц! Какие могут быть розы?
— Ты свободна, Энн… Можешь уезжать… — неимоверными усилиями заставил себя вымолвить это, тем самым поставив метафорическую точку.
Хватит с меня! С нас!
Мы поломаны и вот так это не чинится…
Лучше сразу гвоздь в крышку гроба, чем эти кривые ковыряния.
Невыносимо же!
То терять, то обретать надежду…
Финиш!
Задохнулся от отчаяния и резко отвернулся, чтобы не слететь с катушек, чтобы не побежать за ней, когда она выполнит мою просьбу.