— В двух словах не объяснить. Давай в том же баре через час? Я пока доеду.
— Давай. Жду.
***
Бар был почти пуст. Там собралось парочку мужиков да скучающая барменша. Костя сидел за нашим столиком, потягивая пиво. Увидев меня, он присвистнул.
— Ну и рожа, Громов. Прямо с иголок. Рассказывай.
Я рухнул на стул, заказал себе виски, − пиво сейчас не проймёт, − и выложил всё: про митинг, про прокуратуру, про Николая Ивановича, который вдруг «вспомнил» о взятке. Костя хмурился, пытаясь вникнуть в суть моей работы, а когда я закончил, только и выпалил:
— Жёстко. Этот твой Новиков серьёзный мужик.
— Серьёзный. — Я сделал глоток. — Но я так просто не сдамся. Мне надо разобраться с Николаем, понять, что он знает и кто его надоумил. И с этими активистами на митинге − кто они, кто их организовал?
— А я чем могу помочь? — Костя отставил кружку.
— Ты местный. У тебя наверняка есть знакомые в Рамешковском районе. Можешь съездить, поговорить с людьми? Узнать, кто эти «активисты», откуда они взялись? Я бы сам поехал, но мне надо к Николаю. Пока он не пропал или не дал официальные показания.
Костя задумался.
— Есть у меня один знакомый, в администрации района работает. Он должен знать, кто там мутит воду. Завтра с утра съезжу, разузнаю.
— Спасибо, Костян. Ты даже не представляешь, как выручаешь.
— Ладно, не парься. — он хлопнул меня по плечу. — А что с этим чиновником делать будешь? С Николаем?
— Поеду к нему домой прямо сейчас. — я допил виски. — Время не ждёт.
— Один? — Костя с сомнением посмотрел на меня. — Может, я с тобой?
— Не надо. Ты завтра в район. — Я поднялся. — В случае чего − позвоню.
— Держи меня в курсе. И, Громов... аккуратнее там. Чиновники они такие, могут и ментов вызвать.
— Вызовут − значит, поговорим. Я не драться еду, а разговаривать.
***
Адрес Николая Ивановича я нашёл в документах, которые дал Волохин. Такси закинуло меня в новый район Твери, к кирпичной девятиэтажке с охраняемой территорией. Пришлось объяснять консьержке, что я свой, показывать паспорт и полчаса ждать, пока она позвонит в квартиру.
Дверь открыла женщина лет пятидесяти:
— Вы к кому?
— К Николаю Ивановичу. Скажите, что Громов из Москвы. По срочному делу.
Она посмотрела на меня с подозрением, но дверь не закрыла. Через минуту в прихожей появился сам Николай Иванович. Без пиджака, в домашней рубашке, но с тем же цепким взглядом, что и в кабинете.
— Громов? — он удивился, но не сильно. — Проходите. Только недолго, мы ужинаем.
Я прошёл в гостиную. Как ни странно, в самую обычную, с недорогими креслами, не самым большим телевизором и семейными фотографиями на стенах. Николай Иванович жестом предложил сесть, сам опустился в кресло напротив.
— Догадываюсь, зачем вы, — сказал он. — Уже звонили из прокуратуры. Завтра вызывают на допрос.
— Что вы им сказали?
— А что я мог сказать? — он развёл руками. — Они показали какие-то документы, где фигурирует моя подпись под согласованием. Сказали, что есть заявление о взятке. Я отказался подтверждать.
— Отказались? — я не поверил.
— А вы думали, я побегу стучать на вас? — он усмехнулся. — Громов, я тридцать лет на госслужбе. Меня так просто не раскрутить. Я сказал, что все документы в порядке, что никакой взятки не было. Но они, конечно, могут начать копать дальше.
Я выдохнул. Не всё потеряно.
— Кто написал заявление?
— Не знаю. Анонимка, скорее всего. Или кто-то из моих «друзей» в администрации. — он поморщился. — У Новикова там везде свои люди. Я предупреждал, что он не успокоится.
— Значит, он.
— Похоже на то. — Николай Иванович вздохнул. — Что вы собираетесь делать?
— Завтра встречаться с прокуратурой. И с этими... активистами, которые митинг устроили.
— Активисты − это ерунда, — отмахнулся он. — Наняли местных алкашей за бутылку, они и вышли. Главное для вас прокуратура. Если они заморозят счета фонда, стройка встанет. И тогда Новиков победил.
— Не встанет. Я не позволю.
Он посмотрел на меня с интересом.
— Знаете, Громов, — сказал он вдруг, — а вы мне нравитесь. Упёртый. Раньше такие в девяностые выживали. Сейчас, говорят, перевелись. А вы, вижу, нет.
— Спасибо, — усмехнулся я. — На том и стоим.
Мы попрощались. Я вышел из подъезда и вдохнул вечерний тверской воздух. Один ноль в мою пользу? Пока неясно. Но сдаваться рано.