Она вздрагивает. Громко вдыхает.
Я начинаю двигаться внутри неё снова, так же медленно, так же глубоко, но теперь в добавок пальцами рисую круги, где сосредоточены все её нервы. Сначала осторожно, едва касаясь, потому что боюсь сделать больно или просто вызвать неприятные ощущения.
Она выгибается. Громко, удивлённо стонет, и этот стон разрывает тишину спальни.
— Женя!..
— Что? — шепчу я, не прекращая. — Хорошо?
— Да...
Я целую её, чтобы заглушить собственное рваное дыхание, потому что от того, как она реагирует, как подаётся навстречу, как сжимается вокруг меня и одновременно толкается в мою ладонь, я готов кончить немедленно.
Ритм становится чуть быстрее, она сама задаёт его, двигая бёдрами. Пальцы мои работают в унисон, нежно, настойчиво, чувствуя, как набухает клитор под подушечками, как всё её тело начинает дрожать крупной дрожью.
— Сонь, — шепчу я. — Сонь, посмотри на меня.
Она открывает глаза, две бездны, в которых я тону.
— Просто отпусти себя.
Она мотает головой, будто не может, будто страшно. Но тело уже живёт своей жизнью, грудь вздымается, губы прикушены до белизны.
— Не надо терпеть, — шепчу я, ускоряя пальцы. — Кричи, если хочется.
И она кричит. Это не надрывный вопль, а выдох, сорвавшийся на стон, на всхлип, на самое прекрасное, что слышали мои уши. Её тело выгибается дугой, отрываясь от кровати, внутренние мышцы сжимаются вокруг меня с невероятной силой, пульсируя, сдавливая, выбивая из меня сдавленный стон.
Она кончает.
Я чувствую каждую волну её оргазма, чувствую, как она сотрясается в моих руках, как выдыхает моё имя снова и снова, пока я продолжаю двигаться в ней, но уже быстрее, потому что больше не могу терпеть.
Она обхватывает меня ногами, руками, всем телом. Притягивает ближе и последние остатки контроля рушатся. Я толкаюсь глубоко-глубоко и замираю, чувствуя, как взрывается всё внутри, как горячая волна накрывает с головой, вышибая воздух из лёгких. Я утыкаюсь лицом в её плечо и глухо, почти беззвучно стону сквозь стиснутые зубы, пока меня выкручивает наизнанку.
Твою ж мать! Мне правда никогда в жизни не было так хорошо, как сейчас.
Цена доверия
День выдался на удивление хорошим. Солнце ещё не пекло, только ласково золотило верхушки сосен, когда я свернул с асфальта на грунтовку. Катя ёрзала на заднем сиденье. Зверьё торчало из её рук, как почётный эскорт.
— Жень, а там речка есть? — спросила она, утыкаясь носом в стекло.
— Есть, — ответил я, поглядывая в зеркало заднего вида. Софья сидела рядом с Катей.
— А купаться можно?
— Посмотрим. Там видно будет.
Дорога виляла между дачных участков. Я сбросил скорость, лавируя между колдобинами, которые местные, видимо, считали ровным покрытием. Домики мелькали самые разные: от покосившихся сарайчиков, обитых драным рубероидом, до крепких кирпичных особняков с трёхметровыми заборами и камерами по периметру. Типичный пейзаж российской глубинки, где нищета и богатство живут через забор, делая вид, что друг друга не замечают.
Волохин, конечно, любил комфорт. Не показную роскошь новых русских крепостей, а основательный, продуманный уют. Его владения открылись за очередным поворотом. По ощущениям я будто домой заехал. Сосны и берёзы со всех сторон обнимали добротный бревенчатый дом с просторной верандой. В открытое окно машины уже залетал пьянящий запах хвои, смешанный с дразнящей струйкой дымка от мангала.
Я припарковался на гравийной площадке рядом с чёрным «Мерседесом» Волохина и его же старой «Нивой», на которой он любил мотаться за городом. Удивительный контраст, но в этом был весь Артём Леонидович. В одном гараже уживались дорогущая машина и ржавое ведро с болтами, потому что «в ней, Женя, душа есть».
— Приехали, — сказал я, заглушая двигатель.
Повернулся к Софье. Она сидела, вцепившись в ремень безопасности. Катя пыталась разглядеть в окно, есть ли во дворе качели или, на худой конец, собака.
— Выдохни, — тихо сказал я Софье, накрывая её ладонь своей. Пальцы у неё были ледяные, несмотря на жару в машине. — Это просто шашлык, не накручивай себя.
Вся она излучала панику, от чего я едва не расхохотался. Для неё наша поездка оказалась целым событием, хотя для меня – очередной выходной день в компании начальника. Я знал его дом наизусть. Каждую трещину в ступеньках крыльца, каждый сучок в бревенчатой стене, каждый куст смородины вдоль забора. Волохин вывез меня сюда впервые, когда я только начинал у него работать и мы закрыли первую серьёзную сделку. Тогда я ещё не понимал, зачем старый лис тащит меня в свою глушь, вместо того чтобы отметить в приличном ресторане. Думал, будет проверка, экзамен, выуживание секретов под коньяк. Оказалось, всё проще.